Ненастоящая любовь
Ненастоящая любовь
Маша Малиновская
1
Кира
– Ну всё, плюшечка, давай, пока-пока, – бабушка тянется и целует меня в щёку. Смотрит ласково. – Если я ещё не вернусь с работы, там в холодильнике всё найдёшь.
– Хорошо, бабуль, пока, – выхожу из машины и ещё раз ей машу через окно.
Бабушка, развернувшись, уезжает, а я, поправив на плече сползающий рюкзак, иду к воротам университета.
Поступить в МГУ было моей мечтой класса с восьмого. Я побывала там со школой на экскурсии и буквально заболела этим средоточием науки и знаний. Во что бы то ни стало я захотела, чтобы именно Московский Государственный университет имени Михаила Васильевича Ломоносова стал моей альма матер. Подготовке я посвятила всю себя, и таки смогла поступить! Помню, как месяц назад с предыханием вошла в эти ворота уже как студентка. Аж голова кружилась от эмоций и восторга.
Я представляла, как буду учиться у лучших преподавателей страны, напитываться знаниями, как мне будут доступны передовые мировые научные данные, практика, экспедиции, как обзаведусь друзьями-единомышленниками.
Сложилось со всем, кроме последнего. Тут вышла осечка. Это вызвало разочарование, но не сказать, что сильное. В конце концов, я учиться сюда пришла, а не развлекаться со сверстниками. Тем более, что всё-таки приятельницу я себе нашла. Она тоже нацелена на учёбу, а не пустую болтовню.
Но одно дело не найти друзей, и совсем другое, когда над тобой начинают смеяться и открыто издеваться. В школе меня просто игнорировали, а вот в университете начался ад… И теперь я подхожу к воротам университета с ознобом уже совсем не по причине приятного возбуждения перед получением знаний.
Они стоят возле парковки. Параллельная группа. Стоят и смотрят на меня, уже готовя свои мерзкие шуточки. Будто специально меня тут каждое утро и ждут.
Мне просто нужно пройти мимо, не обращая на них внимания. Они придурки. Идиоты. Вот всё, что нужно знать и помнить.
– И кто это тут у нас? – первым чванливо выкрикивает Баганов. Отвратительный тупой тип. Мерзкий и неприятный. Как вообще такое проникло в МГУ?
Просто иди, Кира. Полторы сотни шагов и ты скроешься за дверью, а там лестница и спасительная аудитория.
– Эй, морковка, – басит его друг. Такое же дарование природы. – ты разве не знаешь, что не здороваться – невежливо?
Кто бы говорил о вежливости. Стая приматов.
Сердце начинает грохотать, когда приходится приблизиться к ним. Чувствую, как в пальцах появляется характерное покалывание, и я сильнее сжимаю лямку рюкзака на плече.
Просто пройти мимо. Будто и нет их.
Но это случается. Снова происходит. Каждый раз с вариациями, но с завидной регулярностью.
Арина и Настя – две сестры-близняшки из этой же гнилой тусовки вдруг решают перейти на другую сторону дорожки и совсем “невзначай” цепляют меня.
А дальше всё происходит по инерции. Шаг, ускоренный толчком в спину, получается неуклюжим, носок ботинка одной ноги цепляется за другую, и я, споткнувшись, приземляюсь на одно колено.
Больно. Аж по бедру разряд тока бежит – так коленкой стукнулась об асфальт. Остаётся надеяться, что колготки не порвала.
Но самое неприятное, что моя сумка падает с плеча и являет всему миру своё содержимое. Пенал, блокнот, наушники, блеск для губ и пачка фломастеров рассыпаются прямо у ног придурочной компании, которые стоят и просто ржут.
Ненавижу их.
Собрав волю в кулак, я начинаю молча складывать всё обратно в сумку. Отвечать им что-то просто бесполезно. Только и ждут этого, чтобы поглумиться ещё больше.
– Смотри, морковка, тут твои фломастеры, – говорит Баганов и демонстративно наступает своим грязным ботинком на пачку моих новеньких двухсторонних маркеров для скретчинга. Мне их мама из командировки привезла.
Раздаётся хруст, отдающий у меня где-то глубоко внутри. Я, глубоко вздохнув и изо всех сил сдерживая непрошенные слёзы, которых эти гады только и ждут, поднимаюсь и подхожу, чтобы поднять свои фломастеры. Но этот идиот идёт дальше и вдруг резко наступает на мой шарф, когда я наклоняюсь.
Рефлекторно дёрнувшись, я теряю равновесие и падаю прямо перед ним, больно ударившись всё той же коленкой и ладонями о грубый асфальт. Вскрик от неожиданности сдержать не удаётся.
Кажется, я на пределе. Нижняя губа начинает дрожать, и чувствую, что вот-вот расплачусь от бессилия.
Обида жжётся. За что они так со мною? Я им ничего не сделала.
Но тут мой обидчик резко отшатывается от сильного тычка в плечо. Рядом со мной оказываются двое парней. Они оба с четвёртого курса, известные в университете личности – Семён Радич и… тот, кто я бы меньше всего хотела, чтобы видел моё жуткое унижение…
2
Марк
Шакалы. Настоящие. Нашли слабого и травят. Мы тоже не идеальны, всякое бывало. Но толпой пацанов девчонку так кошмарить – это дно.
Пульс учащается. В пальцах покалывает. Меня пробирает злостью до самых костей от вида того, как эти обезьяны глумятся над слабым.
– Ты чё! – пырхает Баганов, когда толкаю его в плечо. Его сраную рожу я сразу узнал. Чмырь.
Но оступается и напарывается на Сёму, который негромко, но коротко и ясно говорит ему:
– Уёбывай.
Придурку требуется пара секунд, чтобы осознать, с кем он сейчас разговаривает, и что вступать в полемику совсем не стоит.
Скрипнув зубами, он кивает своей компании, и они молча сваливают.
Чувствую, что меня начинает немного отпускать. Сердце замедляет ритм, дышать получается свободнее, но желание ноги переломать сволочам остаётся.
– Вставай, – помогаю девчонке подняться, придержав за плечо, но, выпрямившись, она тут же осторожно отступает. Совсем зашугали беднягу. Давно травят, по-видимому.
Впервые вижу её, первокурсница, наверное. Да и мало ли девушек учится в одном из крупнейших университетов страны.
Такая необычная. Невысокая, худенькая, но под мешковатой одеждой формы и не определишь особо. Тёмно-медные пушистые кудри разметались у лица. И глаза такие необычные – светло-светло-голубые, почти прозрачные.
– Спасибо, – бормочет, а потом, запихнув свои фломастеры в сумку, бросает на меня короткий недоверчивый взгляд и быстро ретируется, чуть прихрамывая.
– Ты теперь сирых и убогих спасаешь? – на плечо с хлопком ложится рука друга.
Сёма и сарказм товарищи неразделимые. Ему только повод дай.
– Она не убогая, – только сейчас обращаю внимание, что у меня в руках остался её клетчатый голубой шарф, испачканный мудаком Багановым. – Просто затюкали девку.
– Золушка оставила туфельку? – усмехается Семён, кивая на шарф.
– Ну типа того, – озадаченно чешу затылок. – Странная она какая-то всё же.
– Да задёрганная. Понравилась? – криво усмехается.
Удивлённо смотрю на друга. Подшпилить решил?
– Да ну, – тоже скажет, Радичу только бы о девках зубы поскалить. – Чем? Толку от неё.
– Ещё и целка, поди, – кивает, прекрасно зная, что я неопытных ланей стараюсь обходить десятой дорогой.
– Да какая вообще разница, – морщусь. К чему вообще об этом говорить? Девка и девка. Сбежала и сбежала. – Пошли уже на пары.
Сейчас у нас конституционное право, и надо бы повторить конспект, а то препод любит зверствовать.
Заходим с Семёном в аудиторию, все наши уже на местах. Окна в аудитории распахнуты настежь, и в помещении тот самый дурманящий аромат тёплой осени. Ещё бы на учёбу настроиться.
– Клёвый шарф, – говорит Лена, падая рядом с Семёном на скамейку и кивая на меня.
Точно. Шарф.
– Трофей, – подмигивает ей Семён. – Обычно трусы там или лифон, но Марк у нас оригинал.
Ленка хихикает, а Сёма пытается увернуться от моего тычка. Это у него в тесноте аудиторных скамей не сильно получается, поэтому приходится согнуться с выдохом, когда мой кулак таки приходится по его рёбрам.
Хочет подкалывать? Ну ок, придём мы на следующую пару… На ту, что ведёт секси-преподша, у которой с Радичем шашни. Вся группа по перекрёсным огнём их взглядов, скоро нафиг задымимся. Дышать нечем от их феромонов.