Дочь палача и дьявол из Бамберга

– Даже императрица не постыдилась бы надеть его на прием. – Он подмигнул Барбаре: – Ты только посмотри!
Драматург осторожно развернул сверток и показал красное платье с кружевами и жестяными пуговицами. У Барбары перехватило дыхание.
– Оно… оно прекрасно, – прошептала девушка. – Можно его померить?
– Конечно-конечно, – сэр Малькольм с готовностью кивнул. – Должны же мы посмотреть, как будет выглядеть в нем наша принцесса Виоландра.
Барбара осторожно влезла в платье. Оно сидело превосходно. Девушка заметила, к своему удовольствию, что остальные артисты смотрят на нее в изумлении.
– Да, по одежке встречают, – задумчиво пробормотал сэр Малькольм. – Ты в нем и вправду как принцесса. И не подумаешь, что на самом-то деле простая дочка палача…
Англичанин помолчал немного, потом решительно хлопнул в ладоши.
– Но и принцессам положено знать свой текст, – добавил он строгим голосом. – Так что все по местам! Начнем, наконец, репетицию, пока снова не заглянул Жискар…
* * *
Стоя на берегу реки, Георг со скучающим видом смотрел, как племянники швыряли камешки в воду. Магдалена вверила ему детей всего час назад, но казалось, что прошла уже целая вечность. При этом был еще только вечер, а ночи, похоже, конца не будет.
– Дядя Георг, смотри, как далеко я могу добросить! – крикнул Петер и запустил над рекой очередной окатыш.
Тот одобрительно кивнул и что-то невнятно пробормотал. В мыслях его уносило куда-то вместе с течением.
 Тоже мне, присматривать за детьми, пока остальные замышляют настоящее приключение… Черт, это ведь женское дело! Этим вообще Барбара должна заниматься. Точно, Барбара! 
Но потом он вспомнил, что из-за его влюбленной сестры они и ввязались в эту авантюру. Его охватил гнев. Барбара всегда добивалась своего от отца! Даже в детстве ей всегда удавалось его уговорить – наверное, потому, что была смышленее своего брата-близнеца; и чтение с врачеванием давались ей легче, чем ему. Эти способности отец всегда ставил выше умений хорошо отрубить голову или быстро добиться признания. Что бы Георг ни делал, отец всегда находил, к чему придраться. Когда он по неосторожности покалечил этого Бертхольда и вынужден был покинуть Шонгау, его обуревали злость и тоска. В первое время в Бамберге он часто лежал по ночам без сна, проклиная свою судьбу. Но потом вдруг заметил, как свободно чувствовал себя в этом городе, вдали от отца. Бартоломей уважал его как подмастерье и позволял такое, чего отец никогда не разрешал. Так Георг постепенно повзрослел. А потом, год назад, дядя рассказал ему, как отец еще юнцом сбежал из Шонгау, бросив семью в беде. С тех пор великий монумент начал давать трещины.
Бартоломей предложил ему остаться в Бамберге, и Георг действительно чувствовал себя здесь вольготно. Что ему делать в глухом Шонгау, рядом с ворчливым отцом, который наверняка будет поучать его до самой старости? С чего бы ему обрекать себя на это, когда есть возможность занять место, куда как более привлекательное? Бартоломей не раз его заверял, что он сможет стать следующим палачом в Бамберге. Но ему пришлось оставить все эти размышления, потому что сестра снова добилась своего. И теперь Георг вынужден был играть в няньку. Это просто выводило его из себя!
– Мне холодно, – пожаловался Петер и потер ладони. Бросать камни ему, похоже, надоело. – Пойдем к дяде Бартоломею? – попросил он. – Или к тете Катарине… У нее такие вкусные пирожки! Пожалуйста!
– Мы не можем пойти к дяде, потому что вы там только безобразничаете, – проворчал Георг. – И к тете Катарине тоже не получится. Ваша мама попросила немного погулять с вами по городу. Вот этим мы и займемся.
– Не хочу я гулять по городу! – закапризничал Пауль. – Это так скучно! Лучше уж к старому Иеремии. У него есть меч, как у дяди, только маленький. И праща есть. Я хочу поиграть у старого Иеремии!
– Точно, пойдем к Иеремии! – поддакнул Петер. – Он снова расскажет нам что-нибудь. А его собака даже может делать всякие трюки… Ну пожалуйста, ну пойдем к нему!
 
Георг вздохнул. Вчера вечером он забрал детей из трактира «У лешего» и тогда же познакомился с уродливым управляющим. Этот Иеремия хоть и походил на монстра, но в действительности оказался добрым малым. Он развлекал мальчиков историями и разрешил играть со всяким хламом из старого сундука. Дети даже уходить не хотели.
– Вряд ли Иеремия обрадуется, если вы и сегодня сядете ему на шею. – Георг помотал головой.
Но потом предложение показалось ему не таким уж и плохим. Ему тоже было холодно и скучно. И он не горел желанием смотреть, как дети швыряют камешки и дуются.
– Хотя можно, конечно, спросить, вдруг он не занят, – неуверенно добавил юноша.
Дети с ликованием потянули его за руки. Георг еще немного поворчал, хотя решение уже принял. Они двинулись по грязному бечевнику вдоль реки и так дошли до порта и Банкетного дома. Дети с радостным смехом вбежали в ворота, пересекли внутренний двор и остановились перед трактиром. Георг, задыхаясь, постучал в маленькую дверь, и вскоре им открыл удивленный Иеремия.
– Опять вы? – спросил он со смехом. – Ах, негодники! Признайтесь, снова захотелось историй послушать?
– Да, Иеремия, пожалуйста! – взмолился Петер. – Можно нам зайти? Дядя сказал, что можно. Ну пожалуйста!
Георг пожал плечами.
– Ну, я только сказал, что мы можем спросить, – начал он смущенно. – Их родители сейчас слишком заняты, вот я и подумал…
– Вот ты и подумал, чего с ними возиться, когда есть старый Иеремия, которому все равно нечем заняться, – перебил его управляющий и ухмыльнулся: – Но тут ты прав. Детский смех для меня как лекарство, он никогда не надоест… Ну, заходите же!
Дети с радостным воплем ворвались в просторную комнату с птичьей клеткой под потолком, заставленную полками. Они устремились к сундуку в углу и принялись выуживать оттуда всевозможный хлам. Георг заметил старое пропахшее одеяло, несколько кукол, шлем с вмятиной и рукоять от меча, которой Пауль тут же воспользовался как оружием. Потом затеяли игру с хромой собакой, с которой Георг познакомился еще в прошлый раз. Старый Иеремия между тем присел на соломенный матрас.
– Хочешь паштета с дичью? – спросил он и показал Георгу на тарелку, стоявшую на одной из полок. – Только что с кухни принес. Пальчики оближешь.
– Спасибо, я уже поел.
Георг с улыбкой отмахнулся, разглядывая украдкой изборожденное шрамами лицо Иеремии. От этого вида у него внутри все переворачивалось. В лепрозории в Шонгау он видел людей, которых изуродовала проказа. В отличие от управляющего, бедняги вынуждены были жить за пределами города, так как горожане боялись заразиться. Хотя Иеремия тоже жил довольно уединенно.
Старик, похоже, заметил его взгляд. Он подмигнул ему, и лицо его при этом скривилось в гримасу.
– Будь осторожен, если придется иметь дело с негашеной известью, – сказал калека. – Хоть на секунду забудешься, и ни одна женщина не захочет за тебя замуж. – Он хитро улыбнулся: – Я уже пытался заигрывать с твоими сестрами, но боюсь, что это бесполезно.
Георг насторожился:
– Вы и Барбару знаете?
Иеремия осекся, потом кивнул:
– Да, она как-то заходила со старшей сестрой. Очень интересовалась моими книгами.
Он показал на полку с рядом увесистых томов. Георг с трудом прочитал несколько названий. Среди них были и лечебные книги, уже знакомые по отцовской библиотеке, остальные работы были ему неизвестны. Георг пожал плечами и отвернулся.
– Книги – это не мое, – ответил он. – Я больше люблю работать руками.
Иеремия улыбнулся:
– Я знаю, из какой ты семьи, Георг. Поверь мне, я с глубоким уважением отношусь к вашему ремеслу.
Юноша задумчиво посмотрел на племянников. Как это всегда бывало, Пауль, вооруженный рукоятью от меча, загнал в угол старшего брата. Собака радостно лаяла на обоих.
«Они тоже когда-нибудь станут палачами, – пронеслось в голове у Георга. – Наверное, скоро я уже начну брать Петера на казни…»