Офисный дневник девушки по вызову
– Хорошо.
Прежде я такой не была. В прошлом я была крайне демонстративна в своих чувствах, как в семье, так и вообще. Люди, которые мне нравятся, знают, что нравятся мне. И наоборот. Моя благодарность за добро до недавнего времени была щедрой, пусть и довольно громогласной (соседи не дадут соврать). Короче, если уж я люблю, так люблю.
Моя благодарность за добро до недавнего времени была щедрой, пусть и довольно громогласной (соседи не дадут соврать).
А теперь это не так. С другой стороны, необходимость держать под замком всякие гадости не может быть абсолютным злом, правда? Теперь я лучше реагирую на удары. А что еще остается делать бедной девушке? Ну да, у меня много отличных друзей. Но, знаете ли, у них тоже есть своя жизнь. Она же семья. И если отвлечься от того, что я считаю юнгианскую аналитику и прочие благоглупости имеющими такое же отношение к планете Земля, как и сайентология, думаю, имело бы смысл походить к психотерапевту – в конце концов, разве не все этим занимаются? Но вываливать свое нутро перед незнакомым человеком – это так странно! И все они, ну просто все подряд, заламывают адские цены. Я знаю, чего я стою, знаю почасовые расценки за «лечение разговорами», и душевного покоя они мне не прибавляют. Да, итак, я параноик. Проблема первая, день первый. Опять же, это осознание тоже больше не заставляет меня задирать нос.
Когда-то давным-давно у меня был друг, известный в онлайн-мире под ником «Ангедония» [68]. И теперь, мне кажется, я понимаю, что он имел в виду.
Пятница, 7 апреля
Мы с Л. сравнивали свои «ламинированные списки» [69]. Мой – во всяком случае мужской – выглядит примерно так:
1. Билл Мюррей. Доказательство, если это нужно доказывать, что личность значит очень и очень много. Она или есть у людей, или ее нет, а если нет, то я прекращаю с ними всякие сношения. Билл Мюррей, если одним словом, в этом отношении божествен. Настолько, что у нас с А2 было соглашение: мне разрешено будет при случае изменить ему с актером, который сделал «Добровольцев поневоле» единственным в своем роде смешнейшим фильмом прошлого столетия.
2. Клайв Оуэн. Задумчивый, высокий, темноволосый и красивый, хотя и не слишком красивый, скорее – опасный на вид. И не возникает ощущения, что он воспринимает себя так уж серьезно. Странный ровно настолько, чтобы быть неотразимым. Ням-ням!
3. Мэтт Доусон. У каждой девушки в списке должен промелькнуть спортсмен, и я выбрала Мэтта Доусона. Я всегда считала его стройным и спортивным, но когда он начал сниматься в «Спортивном вопросе», он поднялся в моих глазах на недосягаемую высоту. Мне нравится его смех, его внешность – словом, все. В одном из эпизодов «СВ» был раунд игры, в котором Мэтт должен был встать и изображать различные виды спорта. Я заметила, что Сью Баркер тоже на него заглядывается. Умница!
4. Шахрукх Кхан. Болливудский актер с хорошей репутацией, он всегда обладал отлично вылепленной мускулистой фигурой, а недавно прошел курс полной реконструкции тела (трехчасовые ежедневные тренировки) для роли в очередном фильме. И это окупилось сторицей: у ШК такие «кубики», что на них можно натирать сыр. К тому же он не настолько горд собой, чтобы не уметь пустить слезу в своих фильмах. Проще говоря, он – совершенство.
5. Джеймс Кэллис из «Космического крейсера «Галактика»»… Кажется, я уже как-то говорила о нем? В двух словах: он в прекрасной форме. И порочный. Этим все сказано.
Л. собиралась дисквалифицировать последних двоих, потому что никогда о них не слышала. Быстрый гуглопоиск уверил ее, что они действительно знамениты, так что она неохотно оставила все как есть.
– Ну а теперь давай взглянем на твой, – сказала я.
– Робби Уильямс, пять раз, – ответила она.
Я расхохоталась.
– Так нельзя! Кроме того – Робби Уильямс? Я знаю, он тебе нравится и все такое, но этот мужчина – такой тугой комок неврозов, что я сомневаюсь, чтобы он был так уж хорош в постели. К тому же можно подумать, что он когда-нибудь занимался сексом пять раз с одним и тем же человеком!
Л. нахмурилась.
– Сексуальное мастерство – это не синоним привлекательности, знаешь ли, – сказала она.
– Нет, но адски значительная ее часть. И мы говорим о твоем ламинированном списке для секса, а не для встреч за кофе с пирожными. – Я должна была признать, что, вероятно, последние наши два года с Этим Парнем подпитывались только одним сексом, и когда он увял, отношения были обречены. – Я имею в виду, великолепный секс – это же великолепно, что еще нужно?
– Но ведь все дело в том, что секс не всегда великолепен, – возразила Л. – Это просто фантазия. Реальный секс – не такой.
– Чушь, – отрезала я. – Секс – это исключительно то, что ты в него вкладываешь. Если демонстрируешь готовность и желание, то девяносто процентов дела сделано. Если у людей плохой секс, то мне очень жаль, но я склонна подозревать, что это их собственная вина.
Л. поджала губы.
– Ну, если уж на то пошло, я бы не сказала, что у меня был великолепный секс хоть с кем-нибудь, – сказала она напряженным голосом.
Есть только одна причина, по которой женщине стоит соглашаться на секс ниже среднего, и это – если ей за него платят.
– Ты шутишь? – поразилась я. – Из семерых мужчин…
– Ни один не заставил меня кончить. И даже не считая этого, секс… ну, я не очень понимаю, почему вокруг него столько танцев. Думаю, людям нужна любовь, чтобы держаться вместе.
– О, я не спорю, любовь в долгосрочной перспективе важна. Но как же первые несколько месяцев вместе, страсть, когда вы не можете насытиться друг другом, когда ты хочешь делать что угодно и все на свете в постели именно с этим человеком?
– Не могу сказать, что понимаю, о чем ты говоришь, – сказала Л., отводя взгляд. – Полагаю, я из тех девушек, которые ищут чего-то более глубокого.
Я вздохнула. Опять нам придется согласиться… нет, к черту! Я над ней поработаю. Есть только одна причина, по которой женщине стоит соглашаться на секс ниже среднего, и это – если ей за него платят.
Воскресенье, 9 апреля
Вот он – маленький ценный предмет, о котором я на некоторое время забыла. Он лежал в моей спальне. Под стопкой джемперов. Именно там вы и нашли бы его, по-прежнему в фирменной коробке, а коробку – по-прежнему в пакете из магазина.
Я люблю часы, всегда любила. Самой дорогой вещью, которую я когда-либо себе покупала, не считая дома, были часы. Я потратила на свои любимые часы больше, чем большинство людей тратит на машины, и заплатила бы еще вдвое больше. Когда в этом году их пришлось отправить в починку, без которой нельзя было обойтись, я не смогла носить дешевую гадость, пока ждала их, – и поэтому купила часы еще дороже. Не знаю, почему я их так люблю – просто люблю, и все. Я не из тех девушек, которые с ума сходят по ювелирным украшениям или машинам, но обожаю великолепные часы. Предпочтительно ручной работы. Предпочтительно швейцарские. Нечто неброское, обвивающее своим шепотом запястье; нечто, чей шик скрыт, чувственен, потаен.
В общении с клиентами это знание приносило пользу: я всегда обращала внимание на часы, на обувь. Люди часто интересуются, какого рода разговор можно вести с незнакомым человеком, когда собираешься заняться с ним сексом, и на это я скажу – разговор о часах.
Так что эта вещь в коробке, лежащей в пакете в моей комнате, – часы. Часы, которые предназначались ему, Этому Парню, в один из его дней рождения. Я так и не сумела договориться со своими чувствами, чтобы подарить их ему, вместо них в тот год он получил ужин в очень хорошем ресторане. Он был немного озадачен, потому что я упоминала о роскошном подарке, который собиралась ему преподнести, а когда настал тот самый день, оказалось, что это всего лишь «выход в свет». Но по двум причинам (одну причину звали Трейси, а другую – Сью) я не смогла заставить себя сделать это.