Дневник одинокого копирайтера, или Media Sapiens (сборник)
– Действительно, почему бы и нет? Хороший номер, – согласился я.
– А почему «спецблок», вам не интересно узнать?
Меня передернуло, и я пожал плечами. Мы оказались перед высокой рамой металлодетектора, за которой стояли два милиционера и рентгеновский аппарат. Синий передал мне пластиковый лоток:
– Выкладывайте все из карманов.
– В смысле металлические предметы? Так у меня вроде нет ничего.
– В смысле все. Документы, пишущие принадлежности, портмоне. Все одним словом.
«Вот и все», – похолодел я.
– Ремень тоже снимать? – тихо спросил я Иваныча.
– Гражданин, не задерживайте проход! – крикнул один из ментов. – Шутки будете в другом месте шутить. Сказано ложьте все, значит, ложьте.
Я послушно выгреб из карманов документы, бумажник, две авторучки и пропуск на работу. Мент протянул руку через рамку детектора и взял у меня лоток. Мы прошли. Серые костюмы остались за рамкой, мы с синим двинулись дальше.
– А не боитесь, что сбегу? – нагло спросил я Иваныча, когда мы подошли к лифтам.
– Тут старое здание. Такая запутанная система помещений, сам не могу привыкнуть. – глянул на меня снисходительно Иваныч и продолжил: – Допустим, броситесь вы в бега – и будете сутками по коридорам бегать, как Фарада в «Чародеях». А тут ведь не только информационное управление, но и другие структуры. Могут неправильно истолковать. Понимаете, о чем я?
Открылись двери лифта, синий нажал на кнопку девятого этажа, двери закрылись. Лифт поднимался довольно медленно, как это бывает в старых домах. Я ощутил, как у меня за ухом стекает капля пота. Видимо, Иваныч это тоже заметил и не преминул съязвить:
– Пребываете в нетерпении? Я же говорю, старое здание. И лифт старый. Тише едешь – дальше будешь. От того места, куда едешь.
Сказано это было таким тоном, что смеяться мне расхотелось. Где-то в области желудка ощущалась внутренняя дрожь, и чуть пересохло во рту. Наконец лифт приехал. Пока мы шли прямым коридором, я разглядывал таблички, висевшие на дверях. Надписи выглядели, прямо скажем, нетипично для официального заведения:
Кузнецов@mediakitchen.gov.ru
Фадеев@mediakitchen.gov.ru
Лапин@mediakitchen.gov.ru
Коридор закончился дверью, на которой висела такого же размера табличка с надписью:
[email protected]
Надпись была сделана зеленой флуоресцентной краской, какой любят пользоваться фанаты граффити и интернетчики. Иваныч открыл дверь и пропустил меня вперед.
– Добрый вечер, – хором поздоровались две секретарши, сидевшие перед мониторами. Их головы были украшены гарнитурами с динамиком, как у девушек в call-центрах. Правда, у меня своими гарнитурами, неброским макияжем и короткими стрижками они вызвали ассоциацию с женщинами-инопланетянками из фильма моего детства «Москва-Кассиопея».
– Добрый. Чё, у себя? – спросил Иваныч.
– Ждет, проходите.
Иваныч открыл дверь и на этот раз зашел первым. Я успел заметить табличку с надписью:
Черкасов@mediakitchen.gov.ru
«Надо будет интеллектуально пошутить насчет связи с боливийским подпольем, интересно – поймет?» – подумалось мне.
Мы вошли в большой кабинет, у дальней стены которого стоял длинный стол с двумя мониторами. Когда мы подошли ближе, я отметил, что на столе нет массивных письменных приборов, столь любимых большими государственными боссами. Не было ни стопок бумаг, ни сшитых «пружинкой» отчетов – всего того, с чем у меня ассоциировалась госслужба. Кроме мониторов и клавиатур на поверхности стола лежала прокладка для удобства письма из коричневой кожи. По ее нижнему краю шла оранжевая полоса с логотипом мчащейся колесницы и слоганом «Старый конь борозды не портит. Hermes». На прокладке лежала компьютерная мышь и столь любимый литераторами блокнот Molesqine. Оба предмета были декорированы в цвета российского флага.
– Что, привел Антона Йозефовича? – Из-за стола навстречу поднялся худощавый мужчина в очках в тонкой золотой оправе. Синий однобортный костюм и лицо выпускника Оксфорда вкупе с его вопросом резко исключили возможность шуток а-ля интеллектуальное превосходство с моей стороны.
– Привел. Представляешь, ехать не хотел, – ответил Иваныч.
– Машина твоя не понравилась? – криво усмехнулся Черкасов. – Извиняйте, «Хорьхов» у нас нету.
– Да я как-то… – промямлил я. Образованные, падлы.
– К делу. Моя фамилия Черкасов, я работаю кем-то вроде мастера по ремонту телевизоров, если угодно. Пойдемте за стол, – указал он рукой куда-то позади меня.
– Очень приятно. – Я обернулся и увидел небольшой стол для переговоров с четырьмя креслами. Черкасов и Иваныч заняли крайние, я оказался между ними, лицом к двери и книжному шкафу. Кресло напротив осталось пустым. Я сел и стал разглядывать кабинет. В простенке между окнами висело несколько документов в рамках. «Председателю жюри всероссийского конкурса „Лучший телеведущий новостей“», «За обеспечение он-лайн конференции В. В. Путина в 2006 году. Благодарность», «Победителю всероссийского конкурса по быстрому поиску в интернете», «Лучшему в профессии. Российская ассоциация работников медиаиндустрии». Странно, почему я до сих пор не слышал фамилии этого человека? Судя по кабинету и рамкам на стене, персонаж в информационном поле значимый. «Есть многое на свете…» – тут же вспомнилась мне фраза Иваныча. Действительно, «Яндекс» и «Yahoo» о таких, как правило, не рассказывают.
В книжном шкафу, кроме самих книг, судя по корешкам, в основном посвященных СМИ, стояло две работы в рамках. Одна представляла собой традиционную фотографию Че Гевары в берете со звездой. Он стоял в полный рост, одетый в футболку с изображением Путина, и держал в правой руке телевизионный пульт. Другая являлась плакатом, выполненным в стилистике первых лет Великой Отечественной войны. На плакате рабочие в спецовках и касках, с закопченными, ответственными лицами шли цепью на фоне горизонта с нефтяными вышками, сжимая в руках кирки и отбойные молотки. Поверх голов нефтяников стоял слоган:
РАЗГРОМИМ СЫРЬЕВОГО ПРОТИВНИКА!
ЗА РОДИНУ!
URAAAALS, ТОВАРИЩИ!
Нефтяники России взяли на себя обязательства по увеличению добычи нефти на 2 % в 2006 году
«Креативненько, – отметил я. – Ничего у ребят не пропадает».
– Ну что? Расскажите мне, Антон, что вас толкнуло на путь информационного терроризма? – вытащил меня из созерцания Черкасов.
– Как?… Каккк…ого терроризма?
– Информационного, Антон, информационного.
– А почему это я террорист?
– Вот гад! Сам теракт подстроил, а сам спрашивает, – включился в беседу Иваныч, неожиданно для меня использовав простонародные обороты. – Да что с ним говорить? Его в колонию надо, а не лясы с ним точить.
– И с этой позицией трудно спорить! – развел руками Черкасов.
Ясно. Злой следователь – добрый следователь. Интересно, для чего меня сюда привезли? Вербовать хотят?
– Я никакой теракт не устраивал, граждане. Я журналист, а не подрывник. У меня своя работа, – ответил я.
– Антон, вы кривляться прекратите, от вас не требуется чистосердечное признание, тем более что мы в курсе событий, а времени у меня мало. Вы здесь для того, чтобы слушать. Я переформулирую вопрос: «Какого черта было инсценировать всю эту клоунаду у метро?» У вас фантазия иссякла или просто слишком большой бюджет осваиваете?
Подобный тон беседы вариантов для увиливания не предусматривал, я решил принять «откровенные» правила игры:
– Господин Черкасов, мы с вами коллеги, не так ли? Наша задача – конструировать информационное поле. В такой работе для воздействия на аудиторию мы вынуждены использовать любые нетрадиционные методы. Как вам известно, мы ограничены в больших медиаинструментах, приходится работать в окружении превосходящих сил противника.
– Антон, вы мне не коллега. Вы – аферист от СМИ. Недоучившийся аферист.
– Доучиться мне ваши коллеги не дали, – парировал я.