Степан Разин (Книга 1)

Наумов засмеялся.
– Иди-ка сюда, – поманил он мальчишку.
Босоногий веселый курносый парнишка лет тринадцати вылез вперед.
– Ты чей? – спросил есаул.
– Звонаря от Миколы, Федька, – готовно ответил курносый.
– Звонить-то любишь?
– А то! В пасху с утра и до ночи!
– Красным-то звоном! Я тоже, бывало, любил, когда был босоногим, – сказал есаул. – Так, слышь-ка, Федюнька, беги по торгам, по церквам, к кабакам – повсюду звони, зови народ: мол, Степан Тимофеич велел приходить к воеводе Львову, его хлеба-соли покушать...
– И я побегу! – подхватил второй парнишка, вынырнув из толпы.
– Что ж, и ты беги тоже.
– С дубьем? – неожиданно спросил Федька.
– Чегой-то – с дубьем? – переспросил Наумов.
– К воеводскому дому с дубьем идти хлеба-соли откушать?
– А ты прыток, Федюнька! – заметил, смеясь, Еремеев. – Нет, с дубьем ныне рано...
– И то, я гляжу, с дубьем бы – к тому воеводе, с большой бородищей! – сказал второй паренек.
– К Прозоровскому, – подсказали в толпе.
Мальчишка кивнул.
– Ага, вот к нему бы, к тому, и с дубьем. А Львов Семен – только бражник, не злой...
– Ну, гайда! – послал Наумов.
Мальчишки помчались.
Возле разинского каравана, у волжской пристани, толпа не рассеивалась до самого вечера. Иные из астраханцев успели побывать на казачьих стругах и от того почитали себя счастливыми. Догадливые бежали в кабаки и тащили вино на струги. За услуги разинцы кидали им пригоршни серебра. Сюда волокли поросят, барашков, гусей, катили пиво, бузу...