Степан Разин (Книга 1)

Степан молча взял, допил до дна.
– В Литве мы экую пили, – сказал он. – Слышь, Сергей, а сколько народу бежало?
– Нечистый их ведат!.. Приказчиков небольших с десяток мы сами пустили, чернец убежал да малость стрельцов, – беззаботно считал Сергей.
– Упредят астраханского воеводу, – уверенно заключил Степан. – Зови-ка сюда Ивана.
Сергей приставил раструбом ладони ко рту и дико заголосил:
– Ива-а-анка-а-а! Стяпанка зове-от!..
– Весь Царицын разбудишь, горлан! – усмехнулся Разин.
– Заря занялась, стало, время вставать, – отшутился Сергей. – Ива-а-анка-а-а! – еще громче выкрикнул он.
– Ку-ка-реку-у-у! – разнесся над Волгой с одного из стругов отклик Черноярца.
– Ку-ка-реку-у-у! – откликнулся издалека царицынский петух. По всему каравану пронесся хохот.
Черноярец в лодчонке с двумя гребцами, обгоняя тяжелые, медленно идущие струги, подплыл к переднему шоринскому, взобрался на палубу.
– Ваня, ты по пушкарским делам искусник. Глядел бы пушчонок наших. Я мыслю, нам ныне от бою с боярами уже некуда деться, – сказал Степан.
На переднем струге по-старому флаг с орлом – знак государева каравана, он первым проходит мимо царицынских стен, но на носу струга вместо стольника Лабунова стоит есаул Степан Наумыч Наумов.
Весла дружно вздымаются в лад. На палубах видны стрельцы.
Царицынский воевода со стен наблюдал прохождение каравана. Девять стругов с хлебным жалованьем Понизовью. Уже довольно светло, чтобы видеть, что на стругах нет пушек, что стрельцы без оружия, что впереди и позади на каждом струге стоят казаки. Но как бить из пушек по государеву флагу? И караван идет по своему пути в Астрахань!..
– Эй, на стругах! – в берестовую говорную трубу закричал воевода. – Чей караван?
– Ты что, дурак? Государева знака не ведаешь, что ли?! – спокойно спросил Наумов.
Воевода видел усмешки пушкарей и стрельцов: что, мол, слопал? И вправду дурак, что так-то спросил!.. А палить из пушек все же нельзя...
Девять царских стругов миновались. За ними сажен на пятьдесят другой караван. По всему должен быть купеческий, но на стругах всюду пушки, все люди оружны, на палубах пляска, гомон...
Возле пушки стоит на переднем струге чернобородый казак.
– Чей караван? – закричал воевода.
– Мой караван! – дерзко ответил казак, подняв голову.
– Ворочай назад. Прохода по Волге нету! Из пушек стану палить...
– А меня не возьмут ни пищали, ни пушки! Себе на беду запалишь! – ответил все тот же казак.
– Зелье трави-и! – закричал воевода.
Пушкари поднесли фитили к запалам... Вот тебе и «трави-и»! С шипеньем и свистом, с вонючим дымом порох сгорал, выходя запалами.
– Ну, постой, воевода! Назад ворочусь – я те бороду выщиплю! – крикнул Степан со струга.
Караван миновал Царицын. Паруса, теченье и весла быстро несли суда.
– Батька! – окликнул Никита Петух атамана. – Развязывай, что ли!..
– Ну, ты добрый лазутчик! – сказал Степан, саблей разрезав веревку на руках Петуха. – И саблю мою возьми. Клинок адамашский. Кабы пушка палила – сей саблей башку тебе снес бы...
Рассвело. Караван шел по неоглядной шири волжского половодья. По правому берегу невдалеке, объехав Царицын, медленно двигалась ватага конных.
«Вот те на, Степан Тимофеич, с царем подрался! – думал Разин. – Теперь хошь не хошь, а води человеков, да что ни шаг, то ногой тычь – топь аль путь...»
– Водить человеков – великое дело! – вслух произнес Степан, вспомнив давнего друга, старого беломорского рыбака.