Ириска на двоих

– Сам мой посуду в холодной.
– Вечером помоешь. Ир, ты иди, там как раз полный бак нагрелся.
И черноволосый махнул лопаткой, которой он только что ловко перевернул яичницу, в сторону ванной. Он стоял у плиты в одних джинсах и колдовал там сразу на двух сковородках. Пахло вкусно, хотя я не думала, что у меня будет аппетит после такой нервной ночи.
Рыжий, которого он назвал Марком, завернул кран, с брезгливым видом отряхнул от воды руки и проворчал:
– Нешто падре съест целое яйцо… Тут две тарелки оставалось, я бы домыл.
Мне сразу стало стыдно.
Вечером мне действительно было лень мыть посуду… уже три дня как. Это всегда квест: надо включить водонагреватель, подождать от пятнадцати минут до получаса, пока он согреет воду в баке, и успеть, пока вода не кончилась и не остыла.
Поэтому я обычно тратила все чистые тарелки в доме, а потом уже мыла их все разом. Мои ночные гости явились как раз под конец цикла, когда в раковине громоздились вавилоны грязной посуды
Несмотря на всю бредовость ситуации: ко мне врывается двое мужчин, угрожают изнасиловать, укладывают спать, а утром как ни в чем ни бывало готовят завтрак – самые острые эмоции почему-то вызвало вот это вбитое с детства «стыдно». Стыдно, что люди пришли, а у тебя грязно.
Посуда не мыта, под столом крошки, на комоде круги от чайных чашек, на террасе лужи от прошедшего дождя, кухонные полотенца не стираны все две недели, мусорное ведро полное, а холодильник – наоборот. Хозяюшка из меня так себе. Нормальные люди в тревоге дом пидарасят до состояния операционной, а я даже зубы забываю чистить, когда панические колокольчики звенят в голове день за днем.
Кстати, о холодильнике.
– Ириш, а чего у тебя пожрать не запасено? Я нашел только две стопки шоколадок с карамелью. Ты ими питаешься, что ли? – нагнал меня хрипловатый голос.
Я позорно быстро нырнула в ванную, чтобы не отвечать на этот вопрос.
 
Между Италией и Кипром
 
Когда работаешь дома и в основном по ночам, потому что тогда затихают соседи, тщательно выбираешь свое окружение, находя близких людей даже на другом краю мира, потому что все равно общаешься в основном по сети, довольно быстро перестаешь идти в ногу со всеми. И вот, пожалуйста, все торопятся домой, а я остаюсь, потому что виза позволяет мне пробыть тут еще пару месяцев. Все льнут к людям, а я только рада, что никто теперь не пристает с беседами на улице.
И все нормальные люди стыдились бы того, что двое незнакомых мужчин видели меня голой, а мои щеки заливает краска из-за немытой посуды, которую они увидели.
Я не ждала гостей! Я собиралась убраться в квартире перед тем, как улетать – когда вновь запустят рейсы или когда придется сдаться в посольство из-за истекающей визы. Но каждый день приносил все более серьезные новости. С каждым днем мир схлопывался. Отменены полеты. Кто может, работает из дома. Закрыты все бары и рестораны. Закрыты все магазины кроме продуктовых и аптек. Закрыты заправки. Отменены автобусы по воскресеньям. Перестала работать почта. Рекомендуется не приближаться к людям на расстояние меньше двух метров.
Вся моя интровертская жизнь была идеальным карантином.
Но вдруг его нарушили именно в тот момент, когда я ожидала этого меньше всего.
Вода была еле теплой. Видимо, все-таки Марк потратил ее на посуду больше, чем думал. Или я слишком долго стояла, оперевшись на раковину, и дышала, пытаясь справиться с захлестывающими меня чувствами паники и стыда пополам. Так что зубы пришлось чистить, морщась от холода.
А потом все равно выходить из своего убежища. Пусть ванная и запирается, но всю жизнь там не просидишь. Надо было выяснить, что собираются делать эти товарищи и не хотят ли они слинять куда-нибудь еще.
Завтрак был накрыт на террасе, больше нигде три человека бы не поместились. Это маленькая квартирка с одной спальней, рассчитанная на одного человека. Не мне, выросшей в однушке с родителями, сестрой и собакой рассуждать о том, что только спален в доме должно быть по числу жильцов, но я успела оценить и совмещенную с кухней гостиную и огромный балкон-террасу, и то, что дверь квартиры открывается прямо на улицу, в солнечный свет и зелень.
 
– Я Дима, – наконец представился черноволосый, жестом предлагая мне лучшее место на диване. Себе он притащил стул из гостиной. – Это Марк.
Рыжий развалился на плетеном кресле, закинув длинные ноги на бортик балкона. Перед ним стояла только чашка кофе. Мне кофе было нельзя – я нашла его при въезде в кухонном шкафчике, с наслаждением вдохнула аромат, но убрала обратно.
И так пришлось утроить дозу таблеток, но это не спасало меня от двух-трех приступов бешеного пульса в день. Обычно я старалась полежать в такие моменты, надеясь, что однажды мое бедное сердце не захлебнется кровью и не остановится, не выдержав гонки.
Передо мной поставили тарелку с яичницей с беконом и зеленый чай.
– Я угадал? – спросил Дима. – Чай стоял ближе всего в шкафчике, а в холодильнике кроме засохшего сыра оставалось только это.
Чай так стоял, потому что обычный мне пить не стоило, а зеленый был вроде как полезнее. Я каждый день смотрела на него и думала, что надо бы заварить, но тянулась к спрятанному за ним черному с жасмином. Не люблю этот привкус сена.
А яйца были последним, что я купила в супермаркете еще до момента, когда объявили полный карантин. Бекон, яйца и десять пачек спагетти. Они на самой верхней полке, он туда не добрался. И много-много шоколада. С тех пор я еще ходила в ближайшие магазинчики для туристов, где кроме шоколада и соков из еды были только сувенирные упаковки оливок и оливкового масла.
Говорят, в супермаркетах к обеду кончается почти все, кроме самых дорогих продуктов, а очередь тянется по улице, аккуратно соблюдая полутораметровое расстояние между людьми. Пока не проверяла, все равно ем один шоколад.
– Невкусно? – поинтересовался Дима, глядя, как я ковыряю яичницу. Аппетита не было. Хотелось нормального чая и сладкого.
– Вкусно, – буркнула я. – Но давайте к делу.
Во дворе напротив включили какую-то визгливую арабскую попсу, мимо по дороге одна за другой куда-то неслись машины, на балконах домов по соседству висели разноцветные полотенца.
Если не открывать ленту новостей, могло показаться, что жизнь идет своим чередом.
– К делу так к делу… – Дима вздохнул и кивнул Марку.
Тот откинул голову, ловя лицом теплые солнечные лучи. В ярком свете его темно-рыжие волосы вспыхивали огненными искрами, но брови и ресницы были темными и кожа не такая как обычно бывает у рыжих, не прозрачно-бледная, а чуть смугловатая и без веснушек.
– Все отели закрыты в связи с карантином еще минимум на две недели. Airbnb не принимает резервации для стран, выбравших политику изоляции. Я попытался связаться с владельцами квартир лично, но они боятся вируса, боятся внезапной отмены брони, боятся, что мы заплатим за неделю, а сами останемся жить до конца эпидемии, и власти запретят выселять тех, кто застрял в стране.
– То есть, это значит… – я очень не хотела понимать, что это значит.
– Прости, Ириш, мы останемся жить у тебя. На пару недель точно, – Дима сходил на кухню и тоже вернулся с чашкой кофе.
– Я против! Вы совсем охренели, что ли! – возмутилась я. – Сначала вламываться ночью, потом вообще остаться! Идите вломитесь в соседнюю квартиру, она пустая!
– Ломать дверь – это уже уголовка.
– Нам реально некуда пойти, Ир.
– Так позвоните в посольство! Я тут при чем? – я оттолкнула чашку с чаем от себя. Хотелось запустить ее в голову Диме. Или Марку. Я еще не знала точно. Но кидаться на двух здоровых мужиков не очень разумное поведение.
 
– Нам… не стоит светиться официально, – Дима бросил быстрый взгляд на Марка, тот скосил на него глаз, как дракон, но ничего не добавил.
– Зашибись… – я толкнула несчастную чашку еще дальше. Больше выместить досаду было не на чем, не яичницу же вилкой пырять. – А сюда вы как попали?