Ради Инглиш (ЛП)

— Вы фотограф?
В ответ лишь кивок. Он протягивает мне стакан с водой.
— Послушайте, наверху есть гостевая комната с отдельной ванной комнатой.
— Нет, я действительно не хочу вас утруждать. Все более чем в порядке.
— Тогда устраивайтесь. Я тоже иду спать. Я принесу вам одеяло.
Мгновение спустя он возвращается с одеялом и подушкой в руках, а потом идет в сторону коридора, но останавливается.
— Сразу за кухней есть ванная.
— Ох, ладно. Спасибо. Спокойной ночи.
Пока я сижу и глазею по сторонам, замечаю еще несколько больших фотографий. По ним я понимаю, что он много путешествует и, вероятно, то, чем он занимается, приносит хороший доход, потому что дом выглядит отлично. Мне стоит отдохнуть, поэтому я ложусь на подушку, которую мне принес Бекли, и тут же проваливаюсь в страну снов.
Запах кофе проносится мимо моего носа, и я просыпаюсь. Голову пронзает боль. Я переворачиваюсь на другой бок и натыкаюсь на прекрасные глаза, наблюдающие за мной. Широко зеваю, от чего его ноздри раздуваются, как у пекинеса, который был у меня в детстве.
— Оставите и мне что-нибудь?
— Оставлю что?
— Кислород, например.
— Очень смешно, — бурчу я.
Он протягивает мне кружку, и я беру ее.
— Надеюсь, вы любите черный.
Я морщусь.
— По вашему выражению лица я понимаю, что нет.
— Я из тех девушек, которые предпочитают сливки и сахар.
Он выхватывает кружку из моих рук и идет обратно на кухню. Вернувшись, произносит:
— Держите, принцесса.
— Спасибо. — Оо, это божественно. И тут до меня доходит, насколько все это странно. — Эм, спасибо, что спасли меня прошлой ночью. Я не хотела сорвать вам вечер. — Я потираю глаза, которые чертовски сильно горят.
— Я знаю.
Приподняв свою задницу от дивана, вытаскиваю из-под нее плюшевого зайца.
— Передайте Инглиш спасибо за то, что разрешила поспать с ее другом, — говорю я, усмехнувшись.
Он забирает потрепанную игрушку из моих рук и кладет на стол. Глаза Бекли становятся темными, а губы сжимаются в тонкую линию.
— Не передам, поскольку она никогда не узнает о том, что вы были здесь. Я ясно выражаюсь? — Его тон резок, по чему могу сказать, что разозлила его.
— Простите, если сделала что-то не так. — И это была правда: я понятия не имела, почему он так разозлился.
Наши взгляды встречаются, но он не произносит ни слова.
— Если вы не возражаете, я отправилась бы домой.
Он кивает лишь раз, а потом уходит в сторону коридора. Мне нужно в ванную комнату, но когда поднимаюсь, понимаю, что моя лодыжка не в состоянии удержать мой вес. Я с трудом допрыгиваю до ванной, а потом ахаю, увидев себя в зеркале. Я похожа на енота с гнездом на голове. И понимаю, почему горят глаза. Я спала в линзах. Вот дерьмо. Я даже удивлена, что он не заорал, когда увидел меня. Волосы собрались в большой пучок, который свисает на одну сторону головы. Что бы я ни делала на том диване, выглядело это явно неприлично. Господи. Я даже не могу распутать их пальцами. Как могу, умываюсь, но, святые угодники, я в панике.
Пару минут спустя, возвращаюсь в комнату, в которой меня уже ждет Бекли.
— Я уж подумал, что вы там умерли.
— Неа, просто мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. — Я забыла снять контактные линзы, поэтому сейчас они по ощущениям как чипсы.
Не сказав ничего в ответ, он направляется к двери, которая ведет к гаражу. Я ковыляю за ним. Вероятно, я издаю какой-то звук, потому что он тут же останавливается. Повернувшись, говорит:
— Черт. Ну хоть сегодня следите за собой.
Он серьезно? Хоть сегодня следите за собой! Мне хочется его стукнуть, но я не могу этого сделать, поскольку он должен отвезти меня домой. Должно же в этом мужчине быть что-то хорошее. Не могло не быть. И прямо сейчас я пытаюсь это выяснить. От него прямо веет раздражительностью, пока он ждет меня у двери. Я тороплюсь как могу, но эта проклятая нога не хочет двигаться. А потом мне предстоит еще и несколько ступенек вниз. Там нет перил, а Бекли уже идет в сторону машины. Он не предлагает помочь, поэтому я сажусь на попу и начинаю спускаться на ней, ступенька за ступенькой. Дверь от гаража поднимается вверх, и он открывает водительскую дверцу своего дорогого внедорожника. «БМВ», если быть точной. Машины меня не впечатляли. Я бедная, и мне нужно выплачивать кредиты за обучение в колледже. У меня есть старая машина, которая, я надеюсь, прослужит, как минимум еще лет десять.
Направившись в мою сторону, он выглядит рассерженным. Не уверена, из-за чего именно. Может из-за того, что я так долго спускаюсь. Бекли делает еще несколько длинных шагов и оказывается возле меня, произнеся:
— Ни с места. Что это вы тут делаете?
— Пытаюсь добраться до машины. А на что еще это похоже?
Он бурчит себе что-то под нос, а потом просовывает руки под меня и поднимает.
— Простите, я доставляю одни неудобства, — говорю я.
Он опять что-то бурчит, но я так и не смогла разобрать, что именно, хотя прозвучало это очень впечатляюще. Он прав. Мне не стоило так много пить прошлой ночью. Черт, я облажалась.
После того как усаживает меня на сидение, он обходит машину. Я сжимаю переносицу пальцами. Плохая привычка, приобретенная от ношения очков. Обычно я так делаю, когда ношу очки долгое время, и они начинают давить. Сейчас же моя голова взрывается от поведения Бекли.
Сделав пару глубоких вдохов, я говорю:
— Простите, что стала для вас обузой. И спасибо еще раз, что позволили переночевать у вас.
Нет ответа. Подъехав к дому, он выбирается из машины, чтобы помочь мне. После того как мы добираемся до крыльца, я снова благодарю его. Не хочу, чтобы он подумал, что я неблагодарная. Если бы он не появился, мне бы пришлось идти домой пешком, что совершенно небезопасно.
— Вы действительно поступили благородно.
И снова тишина. Я сдаюсь.
— Что ж, еще увидимся.
Глава 10
Шеридан
Мистер Загадка трогается с места и исчезает. Именно тогда я осознаю, что мы еще ни разу не назвали друг друга по имени.
Добравшись до входной двери, я понимаю, что Мишель все еще не дома. Класс. Просто чудесно. И сколько мне теперь ее ждать? Я даже не догадалась посмотреть, сколько сейчас времени, а часы я не нашу. У нашего крыльца стоит небольшое плетеное кресло, и у меня не остается выбора, кроме как усесться в него.
Когда Оливер подвозит Мишель к дому, очевидно, что они хорошо провели время. Сидя на своем месте, я наблюдаю, как парочка вылезает из машины. Увидев меня, подруга спрашивает:
— Что ты здесь делаешь?
К тому времени моя кровь уже бушует. Я надеялась, что она хотя бы залезала в свою сумочку, чтобы обнаружить там мои вещи и телефон.
— Даже не знаю, что тебе на это ответить. Ты не могла бы открыть дверь, пожалуйста?
По лицу Мишель видно, что до нее наконец-то начинает доходить.
— Ох, черт. У меня же твои вещи. Прости.
Я поднимаюсь и практически тут же чуть не падаю из-за гребанной лодыжки.
— Что с тобой случилось? — спрашивает она, опуская взгляд.
— Просто открой дверь.
Как только путь свободен, я тут же направляюсь в душ. Помыться — первый пункт в моем списке. Второй — еда, а третий — отправиться в клинику и сделать рентген. Там то я и получаю плохие новости. У меня перелом с сильным растяжением и мне придется носить один из тех дурацких ботинок-фиксаторов, пока ортопед, которого я увижу только в понедельник, не решит, сколько именно мне предстоит с ним ходить. Просто потрясно — ну за исключением костылей, которые помогут мне передвигаться с этим ботинком.
Дома Мишель и новая любовь всей ее жизни собираются уходить. Я надеялась, что они останутся и мне не придется идти в магазин. Теперь этот план отпадает.
— Ну и? — спрашивает она.
— У меня перелом, и теперь я на костылях с этим ботинком.
— О нет. Кошмар.