Чингисхан. Пенталогия (ЛП)

— Вполне возможно, в один хороший день я отправлюсь на восток, — продолжил Тэмучжин, — и увижу все эти диковины собственными глазами. Но непонятно мне, почему ты все это покинул и отправился сюда, где с помощью меча и стрел правит землей мой народ. О вашем императоре мы здесь и слыхом не слыхивали.
— Хотя он отец нам всем, — не подумав проговорил Вэнь.
Тэмучжин уставился на него, и Вэнь пожалел, что выпил столько на пустой желудок.
— Я провел среди ваших племен два года, господин. Порой я очень тоскую по моему народу. Я послан на север, чтобы найти союзников против татар. Тогрул кераитский считает, что ты тоже ненавидишь этих бледнокожих псов.
— Похоже, Тогрул хорошо осведомлен, — ответил Тэмучжин. — И откуда только он узнал о моих делах?
Он в четвертый раз наполнил чашу Вэня и стал смотреть, как она быстро следует за остальными. Ему весело было наблюдать, как напивается китаец, и он налил и себе, стал отпивать понемногу, чтобы голова оставалась ясной.
— Хан кераитов — мудрый человек, — ответил Вэнь Чао. — Он много лет воюет с татарами на севере и за свои заслуги получил много золота от моих хозяев. Это обмен, понимаешь? Если я посылаю в Кайфын приказ перегнать на запад сотню лошадей, они прибывают до конца сезона, а взамен кераиты пускают кровь татарам и держат их подальше от наших границ.
Один из присутствующих заерзал, и Тэмучжин посмотрел на него:
— Я обязательно попрошу твоего совета, Арслан, но мы поговорим после, наедине.
Арслан успокоился. Он был удовлетворен. Вэнь окинул собравшихся взглядом.
— Я прибыл сюда предложить вам те же условия. Я могу дать вам золото, коней…
— Мечи, — перебил его Тэмучжин, — и луки. Если я соглашусь, то захочу получить дюжину таких же доспехов, что у твоих людей, а еще сотню лошадей — кобыл и жеребцов. Золото мне не нужно, так же как и каменный дом, который нельзя перевозить.
— Но я не вижу тут и сотни воинов, — возразил Вэнь. Он обрадовался. Торговля пошла куда легче, чем он думал.
— Да ты вообще их не видел, — фыркнул Тэмучжин. — И я еще не сказал, что согласен. А при чем тут Тогрул? Я никогда его не видел, хотя о кераитах знаю. Он тоже придет следом за тобой просить у меня помощи?
Вэнь покраснел, поставил на пол чашу с араком.
— Кераиты — сильное племя, у них более трехсот воинов, господин. От татарских пленников они узнали о тебе, о том, что ты совершаешь все более дальние набеги на север. — Он помолчал, тщательно подбирая слова. — Тогрул дальновидный человек, и он послал меня не умолять, а скорее побудить тебя объединить силы. Вместе вы на многие поколения изгоните татар.
Человек, которого называли Арсланом, снова забеспокоился, и Вэнь заметил, что Тэмучжин положил ему руку на плечо.
— Я здесь хан. И я отвечаю за моих людей, — проговорил он. — Ты хочешь, чтобы за пару коней я преклонился перед Тогрулом? — Еле заметная угроза слышалась в его голосе, и Вэнь пожалел, что Юаню не разрешили его сопровождать.
— Ты можешь отказать мне, и я уеду, — быстро откликнулся он. — Тогрулу не нужен простой воин. Тогрулу нужен военный вождь, сильный и безжалостный. Он нуждается во всех воинах, которых ты сможешь привести.
Тэмучжин посмотрел на Джелме. Все понимали, что после этой бесконечной зимы татары будут жаждать кровавой мести. Мысль объединить силы с большим племенем была соблазнительной.
— Ты рассказал мне много любопытного, Вэнь Чао, — спустя некоторое время произнес Тэмучжин. — Теперь оставь меня, ибо я должен принять решение. Хачиун, найди теплые постели для людей гостя и вели принести им горячей похлебки. Пусть утолят голод. — Он заметил, что взгляд Вэня упал на полупустую чашу арака. — И не забудь распорядиться насчет арака. Пусть принесут гостю, чтобы согрелся, — добавил он, увлеченный собственной щедростью.
Все встали, когда Вэнь поднялся на ноги, правда, уже не так уверенно, как до начала беседы. Он снова поклонился, и Тэмучжин отметил, что поклон на этот раз был пониже. Может, вначале у гостя спина затекла с дороги.
Когда Вэнь ушел, Тэмучжин обвел горящим взглядом своих самых верных соратников.
 
— Вот чего я хочу, — начал он. — Хочу узнать об этом народе как можно больше. Каменные дома! Тысячи рабов! Вас от этого дрожь не пробрала?
— Ты просто не знаешь этого Тогрула. Неужто серебряный народ продается? — фыркнул Арслан. — Этот китаец думает, что нас можно купить обещаниями, заморочив голову байками о несметном числе жителей в их городах. Что они нам?
— Давай подумаем, — предложил Тэмучжин. — С кераитами-то я точно вгоню копье татарам в спину. Пусть реки станут красными от крови.
— Я давал клятву тебе, а не Тогрулу.
Тэмучжин повернулся к Арслану:
— Знаю. Я и не собираюсь никому присягать. Но если мы объединим силы, то от этой сделки выиграю прежде всего я. Подумай о Джелме, Арслан. Подумай о его будущем. В нас слишком кипит жизнь, чтобы собирать наше племя по человеку, по два. Давай лучше огромными прыжками помчимся вперед, рискнем всем. Неужели ты будешь сидеть и дожидаться татар?
— Ты и сам знаешь, что нет.
— Тогда решено, — объявил Тэмучжин.
Его переполняло радостное волнение.
ГЛАВА 25
На три дня задержался Вэнь Чао в улусе Тэмучжина, обсуждая условия сделки. Он с видимым удовольствием принял в дар несколько бурдюков арака, опустил золотые занавеси паланкина, и Юань приказал рабам его поднять.
Оказавшись внутри паланкина, Вэнь тут же зачесался, уверенный, что в юртах точно нахватался вшей. Поручение, как он и ожидал, оказалось тяжким испытанием, но, похоже, эти разбойники жаждут войны с татарами. На что и рассчитывал Тогрул. Это и неудивительно, подумал Вэнь, словно сам был рожден в степях. Даже зимой племена нападают друг на друга. А теперь, когда сквозь мерзлую землю начала пробиваться трава, они снова с готовностью примутся за привычное дело. Так было всегда. Вэнь улыбнулся своим мыслям, читая Сюнь-цзы и проводя время в грезах. По ходу чтения он делал заметки на полях. Министр был прав, отправив со сложным поручением человека с такими дипломатическими способностями, думал он. Коротышка Чжан никогда не сумел бы договориться с этими варварами, даже наобещав им коней и доспехи. Шепелявый евнух наверняка не смог бы скрыть свое отвращение на свадебной церемонии, которую наблюдал вчера Вэнь Чао. Он содрогнулся, вспомнив питье из горячего молока и крови, которое ему поднесли. Сюнь-цзы был бы в восторге от его выдержки. Женщина, Бортэ, была такой же жилистой и суровой, как и ее муж, вспоминал Вэнь. Никакой тонкости. А молодому всаднику она нравится. Ах, много бы Вэнь отдал сейчас за ночь с женщиной из Ивового домика! В этой дикой стране не было таких гладких бедер. Вэнь опять принялся проклинать свою жалкую службу.
Шел четвертый день поездки. Он собирался в очередной раз приказать остановиться для трапезы, когда возвратился из разведки Юань. Вэнь, сидя в паланкине, нетерпеливо прислушивался к приказам Юаня. Необходимость изображать благородного господина, когда вокруг происходят такие интересные события, весьма сокрушала его. Он вздохнул. Любопытство не раз вовлекало его в неприятности.
Когда Юань наконец подошел к паланкину, Вэнь спрятал свои свитки и глотнул, чтобы согреться, прозрачной жидкости, подаренной варварами. По крайней мере, от нее есть польза, хотя по сравнению с рисовым вином, которое он пил дома, арак — лишь вода.
— Почему ты снова тревожишь меня. Юань? — спросил Вэнь. — Я хотел соснуть перед едой.
Но на самом деле от одного только взгляда на встревоженное лицо первого телохранителя у него часто забилось сердце. Нет, надо отдохнуть. Еще немного среди варваров — и он сам начнет хвататься за меч, точно простой солдат. Такая дикая жизнь влияет даже на самых культурных людей.
— Всадники, господин. Татары, — быстро проговорил Юань, коснувшись лбом посеребренной инеем травы.
— И что? Мы ведь в татарских землях? Так что неудивительно, что мы встречаем кого-то из них по дороге на юг, к кераитам. Пусть идут себе, Юань. Если будут мешать, уничтожь их. Ты напрасно меня побеспокоил.