Надо – значит надо! (СИ)

— Разумеется, — говорю я, бросая взгляд на Злобина. — Мы уже этого хотим. Но мы готовы сделать и ещё более серьёзное предложение, да Леонид Юрьевич?
— Да, — кивает он.
— Мы хотим, чтобы Дэйвид возглавил московский офис банка. Как вы понимаете, работа будет весьма интересная в плане обогащения… новым опытом.
В общем, мы всё подписываем, совместно обедаем, забираем кэш и улетаем обратно в Доминикану, а оттуда летим на гидросамолёте и пересаживаемся в лодку. Отдых тот ещё, прямо скажем. Двое суток в пути почти безо всяких остановок.
— Зато кучу дел переделали, правда же? — радуется заметно расслабившийся и повеселевший Де Ниро. — Завтра денёк поваляемся на пляже, отдохнём, восстановимся и отправимся в обратную дорогу. На Москву.
— Ага, — соглашаюсь я. — Поздравляю вас, товарищ Абрам, с успешным завершением операции
— И я вас, товарищ Перец, — усмехается он.
— Теперь мы оба, крутые перцы. Да вот только не проще было Лански в Москву вызвать? А то риск неоправданный, на мой взгляд.
— Ничего, — кивает Абрам Де Ниро. — Нужно было самому всё увидеть.
Думаю, ему просто очень хотелось окунуться во всю эту буржуазную роскошь и, заодно, понять, где, с кем и как иметь дело, в случае моей нечаянной кончины. Жизнь она такая, что угодно может случиться. Это я понимаю.
Не успеваю я переступить порог своего дома и как следует прижать к себе Наташку, раздаётся звонок.
— О, ты дома уже? — спрашивает Цвет.
— Есть такое дело, — усмехаюсь я. — Только что зашёл.
— Понял, нормально. Короче. С приездом и есть разговор. Я приду минут через десять. Кофеёк свари пока.
— Кто это? — хмурится Наташка, когда я задумавшись опускаю трубку.
— Ага, Цветик хочет заглянуть…
Это что-то новенькое, он был у меня раз или два всего, а тут вдруг только я на порог и он уже спешит.
— Наташ, а ты, может, смотаешься в «Берёзку»? — подмигиваю я с улыбочкой. — Купишь там деликатесов каких-нибудь, чтоб мы могли с тобой придаться порокам, не исключая чревоугодия.
— Понятно, — поджимает она губы. — Сплавить хочешь? Когда он придёт?
— Минут через десять.
— Вообще-то все деликатесы уже припасены, но так и быть, оставлю вас наедине с Цветиком. Пошепчитесь. Но ненадолго. Даю вам максимум полчаса, понял?
Дело тут не в секретности, на самом-то деле, просто какие-то такие неправильные времена начались, что не знаешь, кому можно верить, а кому нет. Так что пусть уж лучше Наташки дома не будет.
Она уходит, а я прошу своих парней быть на чеку и хорошенько проверить гостя.
— Что за кипишь? — спрашивает Цвет, заходя ко мне домой. — Твои пацаны меня обшманали всего, только палец в одно место не засунули.
— Слушай, извини. У них протокол изменился, а я и забыл про это дело, — как бы неловко оправдываюсь я.
— Протокол, — качает он головой. — Зачем им слова ментовские, а? По-другому нельзя сказать? А то ишь, протокол. Ладно слушай…
— Проходи в комнату, присаживайся…
— Да ладно, — машет он рукой. — Пошли на кухню, ближе к холодильнику.
— Ну… хорошо… Пошли. Извини, у нас не прибрано только.
Войдя на кухню, я задёргиваю шторы.
— Чтобы записывать труднее было, — пожимаю я плечами, усмехнувшись.
— Ну, блин, у тебя кругом протокол, — качает головой Цвет. — Ладно, короче, мы тут малость поприкалывались пока тебя не было, Телеку рекламу сделали, типа он спец серьёзный, врубаешься? Ну, что снайпером в Афгане был и всё такое.
— Для чего? — уточняю я.
— Ну, ты чё! Для того! Не въезжаешь что ли? Или забыл там среди горячих Кубинок, что тут азеры стрелка ищут. Ну, вот мы его и выставили стрелком. И сегодня заявочка пришла, приглашают его на беседу. Сработала реклама.
— Трудоустроить хотят?
— Во-во, трудоустроить, — ухмыляется Цвет. — Товарищи из Баку, походу, подъехали. У них там кадров, видать, не хватает.
— Помню, не забыл.
— Короче, Юсик поможет его… ну…
— Успокоить бдительность, что ли?
— Во-во. Хорошо излагаешь, комсомол. В общем, на завтра у нас запланировано мероприятие, усёк? Юсик подстрахует, а мы этого чувачка накроем.
 
— Ну… хорошо, только надо всё предельно аккуратно сделать, чтобы он не заподозрил неладное. Если это вдруг Поварёнок, его довольно трудно перехитрить. Он отлично осведомлён, что мы с тобой работаем в паре, сечёшь? Если хоть намёк будет на то, что Телек твой человек, сразу уйдёт. Уйдёт и на дно заляжет, догадавшись, что я за ним охочусь.
— Да ясно мне всё. Поэтому и приехал, чтобы перетереть. Ты сам-то не хочешь поучаствовать?
— Да не хотелось бы палиться, понимаешь?
— Резонно, — кивает он.
— Но людей я пошлю. Сообщи заранее, где и во сколько будет встреча.
— Тогда уж и людей не стоит, — хмыкает Цвет. — Если клиент такой подозрительный, может стремануться, сечёшь?
— Секу. Ты пей-пей, кофе-то. Пирожными угощайся. Рому хочешь?
— Какие пирожные! — смеётся он — Кубинку мне привёз?
— Сам съездишь как-нибудь. Они там все ждут тебя, как принца на белом коне. А где и когда будет встреча мне сообщи всё-таки. Не забудь.
— Ладно, — усмехается он. — Сообщу. Предварительно на завтра забились.
Цвет уходит, Наташка приходит. Приходит и кормит меня борщом.
— Всё-таки, — заявляю я отодвигая пустую тарелку, — с борщом никакие лобстеры и устрицы не сравнятся. Это уж точно! Особенно с твоим!
— Ну, ладно, — смеётся она. — Я рада. И тогда, я побежала, я ведь с работы отпросилась. Ты ложись, отдыхай, а вечерком расскажешь про райские места и… и про заморских красавиц.
— Договорились, соглашаюсь я.
Соглашаюсь, но, когда Наташка уходит, спать я не ложусь. Я принимаю душ и отправляюсь в ГлавПУР. Скачкова на месте не оказывается, зато Белоконь, уже вполне освоившийся, занимается оперативными вопросами.
— Василий Тарасович, здравия желаю.
— О! — восклицает он. — Куба либрэ! Привет. Давно приехал?
— Только что, можно сказать.
— С приездом.
— Спасибо, — улыбаюсь я. — Ну, как вы тут?
— Нормально, — пожимает он плечами. — Командировку мне продлили. Вхожу в курс дела.
— Но по голосу кажется, что вы не вполне довольны тем, что делаете.
— Так и есть, — как от зубной боли морщится он. — Так и есть, Егор. Вот все кругом говорят, что дело наше верное и нужное…
— А разве нет? — удивляюсь я.
— Да так-то оно так, — неохотно соглашается он. — Но вроде как… вроде как не вполне по закону, тебе не кажется?
— Не по закону? — переспрашиваю я.
— Да… Финансирование формирований идёт криво. Опять же операции по пресечению преступного элемента очень своеобразные были…
— Но зато всё по справедливости. Что важнее, закон или справедливость?
— Ты, наверное, хочешь пофилософствовать, — пожимает плечами Белоконь. — Да только это не ко мне. Я не мыслитель, не Вольтер. Для меня и справедливость, и закон — одно и то же. Без разницы.
Я ничего не говорю в ответ, только киваю. Решаю не давить. Пусть поварится в собственном соку и примет решение самостоятельно. Вскоре появляется Скачков и мы переключаемся на ближайшие задачи. Алиев пошёл навстречу и теперь в республике предстоит целая прорва дел. Мы обсуждаем план ближайших мероприятий, подключаем Новицкую и начинаем готовиться к экспансии в Азербайджан.
Между делом я звоню Виктору и прошу организовать то, о чём говорил раньше. Он сразу въезжает, о чём речь и обещает всё устроить.
Когда рабочий день заканчивается, я приглашаю коллег на ужин. Скачков отказывается, сославшись на запланированную ранее встречу, а Белоконю, деваться некуда, приходится согласиться.
— Вы очень голодный, Василий Тарасович? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает он. — Вообще не голодный. Неудобно сказать было, но не хочу я ужинать.
Протест, однако…
— А чего хотите?
Он плечами пожимает. Вижу, как-то муторно ему, душа не на месте.