Тайные желания короля
– А самый вопиющий произвол состоит в том, – продолжал жаловаться Эдвард, падая на стул, – что его величество назначил своего бывшего духовника, Томаса Уолси, архиепископом Йорка. Еще один никто!
– Ну, по крайней мере война закончилась, – произнесла Мадж, играя кисточками на подушке и надеясь, что она сказала уместные слова. В конце концов, Англия победила Францию. – О да, теперь у нас мир.
Кислая мина герцога вполне соответствовала горечи в его голосе.
– И что же король собирается делать дальше? Уму непостижимо – выдать свою младшую сестру Марию, которая до недавнего времени была помолвлена с Карлом Кастильским, замуж за старого Людовика, короля Франции! Это будет частью соглашения с недавно побежденным врагом.
Мадж разглядывала вышитых на занавесях кровати геральдических животных, пытаясь найти способ переключить внимание герцога с этой сомнительной темы на что-нибудь другое. Занавеси были сделаны из шерсти тончайшей выделки, ткани еще более дорогой, чем шелк или бархат. Герцог оставался чрезвычайно богатым даже после того, как снабдил приданым двух дочерей.
– Я слышала, что леди Элизабет теперь графиня, – выпалила Мадж.
Муж Элизабет получил титул графа Сюррея, а его отец, прежде носивший его, был восстановлен в своем прежнем достоинстве – герцога Норфолка. Слишком поздно Мадж осознала, что они, должно быть, были возвышены одновременно с получившим титул герцога Суффолка Брендоном.
С побагровевшим лицом Эдвард вскочил со своего стула.
– Черт возьми! – выругался он, стиснув кулаки. – Это еще одна оплеуха, ибо именно герцог Норфолк возглавит делегацию, сопровождающую сестру короля по пути во Францию, где она выйдет замуж. Этой чести должен был удостоиться я! Я пока еще самый знатный аристократ в стране.
Поднявшись, Мадж подошла к нему.
– Но, любовь моя, вы бы, несомненно, не хотели снова попасть в эту дикую страну.
– Дело не в этом.
Она погладила пальцами его упрямый подбородок.
– Пусть в Англии появилось два новых герцога, но если с королем случится что-нибудь плохое, вы единственный герцог среди законных претендентов на наследование короны.
Эти слова ему явно были приятны. Он позволил увлечь себя к кровати.
– Именно так я и сказал Уэстморленду, когда им пожаловали титулы.
Мадж обмерла.
– Ах, Эдвард!
– Ничего страшного, дорогая. Граф Уэстморленд мой зять, в конце концов.
Этот молодой человек был женат на средней дочери герцога, леди Кэтрин, но Мадж не была уверена в том, что этого достаточно для его преданности.
– Одно дело говорить о пророчестве монаха со мной, – отчитала она герцога, – но совсем иное хвастаться об этом другим. Это не только неразумно, но может быть и опасно.
Эдвард уставился на нее, словно у нее выросла вторая голова. Затем он захохотал.
– Это хорошо, что я всегда могу рассчитывать на твою преданность, Мадж. Но тебе не нужно обременять свою прелестную головку подобными вопросами. Идем, я покажу тебе, что я привез из Лондона.
Герцог подвел ее к стопке свертков, сложенных около сундука. Верхний имел коническую форму и был накрыт шелковым чехлом. Герцог стащил его, открывая клетку с птицей в ярком оперении, каких Мадж никогда раньше не видела.
– Такие птицы – последний крик моды при дворе, – сказал он. – Золотые клетки висят на каждом окне в покоях королевы. Так что это подарок, достойный королевы, и я купил его специально для тебя.
34
Замок Эшби-де-ла-Зуш, графство Лестершир, 20 февраля 1515 года– Все ли готово к крестинам и моему воцерковлению? – спросила леди Анна.
Ей не будет дозволено вернуться к нормальной жизни, пока не проведут эту церемонию.
– Все готово.
Джордж стоял у дальней стены спальни напротив гобелена, изображающего богиню Венеру, вручающую доспехи Энею.
– Тогда ты можешь начинать готовиться к нашему переезду ко двору.
– Анна…
– Твое присутствие необходимо в палате лордов, разве не так?
– Я получил от короля разрешение не присутствовать в парламенте.
– Ну, тогда его величество будет приятно удивлен тем, что ты так ответственно относишься к своим обязанностям и возвращаешься по собственной воле.
Сидя на высокой, украшенной резьбой и росписью дорогой кровати, она метнула в мужа взгляд, полный готового прорваться наружу возмущения. Ее спина опиралась на пухлую, обтянутую мягким бархатом подушку, а бедра были укрыты шелковым покрывалом кремового цвета. Не дождавшись от Джорджа ответа, Анна сжала кулаки и подняла подбородок.
– Ты намереваешься отлучить меня от двора, Джордж? Ты обещал, что я смогу вернуться, когда рожу тебе сына. Я родила двоих!
Произведя на свет здорового мальчика, Френсиса, Анна выполнила свою часть их с Джорджем соглашения. Она надеялась вернуться ко двору ко дню венчания сестры короля Марии и короля Франции Людовика, но судьба распорядилась иначе. Причина изменившихся планов заключалась в приближающихся крестинах Томаса. Безмятежно спящий в колыбели у камина малыш не имел никакого представления о том, что из-за его зачатия его матери пришлось задержаться в Лестершире почти на год дольше, чем она рассчитывала.
– Ты была здесь несчастлива, Анна? – спросил Джордж. – Я был щедр по отношению к тебе, приставил к тебе слуг для удовлетворения твоих желаний, не скупился ни на изысканные яства, ни на дорогие ткани для твоих нарядов.
– Все так, – проворчала Анна, недовольная тем, что он ей об этом напомнил.
Кроме того, Джордж был с ней чрезвычайно ласков. У нее не оставалось сомнений в том, что он нежно к ней привязан. Однако он по-прежнему не доверял ей.
– У нас был уговор, Джордж. Я надеюсь, ты не отступишься от своих обязательств.
– Неужели это все, что у нас есть?
В его голосе прозвучала такая безнадежность, что Анна на мгновенье смягчилась. Она протянула к нему руку.
– Ты сам знаешь, что это не так, но я пять долгих лет была пленницей здесь, в деревне.
– У тебя есть дети.
– И я их страстно люблю. Мне тяжело с ними расставаться, но если я не вернусь ко двору, какая-то часть меня будет утрачена.
Ей не хватало возбуждения, общения с другими людьми из ее круга, непрекращающегося водоворота развлечений. Она не танцевала уже целую вечность.
– Это ведь не навсегда, Джордж.
«Но надолго», – добавила Анна про себя. По правде говоря, ей хотелось, чтобы отныне и двор, и деревня стали составляющими ее жизни. Не было никаких разумных преград для того, чтобы проводить время и там, и там, или перевезти детей поближе ко двору. Леди Хангерфорд как-то говорила о переезде в Лестершир. Если она покинет Стоук Погс, они могли бы там поселиться.
Наконец Джордж подошел к кровати. Наклонившись, он обхватил плечи жены своими сильными ладонями. Широкими плечами он загородил залитую светом свечей комнату.
– Ты только недавно родила, Анна. Негоже тебе так скоро отправляться в дорогу.
Она взялась за тесемки, которыми был завязан его ворот. «Что же такое, – подумала она, – есть в моем муже, что заставляет волноваться мою кровь даже сейчас, когда я гневаюсь на него?» Его предательства пять лет назад и его упрямства сейчас, казалось бы, должно быть достаточно, чтобы вызвать у нее отвращение к нему. Вместо этого Анна испытывала сильное желание привлечь Джорджа к себе, в постель, и заняться с ним тем, чем негоже заниматься так скоро после родов.
Щелчком пальцев она столкнула боннет с его головы.
В глазах Джорджа заблестел огонь вожделения, когда дорогой головной убор приземлился на устланный тростником пол, а ладонь Анны обхватила его затылок.
– Возьми меня в Лондон, – прошептала женщина. – Нам обоим там будет хорошо.
– Если я туда поеду, – ответил он, лаская губами ее шею, – то только для того, чтобы присутствовать в парламенте. Тебе будет так же скучно в лондонском доме Гастингсов, как и здесь. К тому же там у тебя не будет детей.