Игрок (СИ)
— Во круто!
Говорю же, я кретин. Избил человека при ребенке… Хотя несчастным он как-то не выглядит… Я настолько сильно увлечен этой мыслью, что пропускаю момент, когда один из амбалов Григория отвечает мне взаимной любезностью. Да, потом охранники его скрутят, но это не мешает мне присоединиться к царству носителей фингалов на память. И мне не жаль ни хрена «пожертвовать красотой». Я давно не был так счастлив, как в миг, когда врезал ублюдку за Жен.
— Сиди и не дергайся, — говорит Ви, прикладывая к моему глазу банку с консервированными ананасами.
— У тебя что, шпрот не было?
— Думаешь, шпроты на глазу смотрятся более представительно? — спрашивает она насмешливо. — Какая разница, чем фигнал прикрыт, если с ним ты все равно пугало?
И то верно. Кухня у Ви уютная. Обжитая. Полка со специями в полстены. Вовремя я выгнал блонди из собственной квартиры. Гнездышко она вьет как маньячка. Яркие салфетки, вазочка с цветами, шторки идеально расправлены…
— А тебе холеных да на все пуговицы застегнутых подавай, как я заметил. Что ж ты со мной-то связалась?
Молчит и губы упрямо поджимает.
— Ты серьезно думаешь, что мне ананасы помогут?
— Ну, если тебя не смущает мысль напоминать алкаша…
— Да мне вообще похрен, кому я кого напоминаю. Хоть Элвиса, чтоб его, Пресли.
Ви вздыхает и с грохотом ставит банку на стол.
— Ты ужасен.
Я притягиваю ее ближе. Некоторое время она упрямится, руки мои скидывает с задницы. Ее позерство меня раздражает.
— Если ты думаешь, что я к тебе в шашки играть пришел, то новости у меня хреновые — для этих целей я прикормил одного братца-кролика.
Ви закатывает глаза и наконец тянет меня за собой. Похоже, что в спальню. Вот так вот. То есть на ее столе сексу нет, а мой так вполне подходит? Ну все, паршивое кресло ждет не дождется более близкого знакомства…
Но я не такой гордый, мне что кресло, что кровать. Бывали разные прецеденты, и опыт показывает, что чем меньше обыденного, тем веселее все в итоге заканчивается. Но блонди не из числа экспериментаторов. Она не водит первых встречных домой и не выкупает ради жарких объятий бассейны.
Ви красивая девчонка. Очень красивая. Холеная. Волосок к волоску, кожа безупречная. Смотрю на нее и понять не могу, как нас угораздило вместе сойтись: светскую фифу и парня с фингалом на левом глазу. Подумаешь, посматривали. Взрослые ведь люди — не было повода в койку прыгать, тем более что мы неприятны друг другу; и все равно я валяюсь в ее кровати, раскуривая сигарету и слушая гневные вопли на тему «no fucking smoking». Отвечаю, что это ей за перечницу. А Ви морщит лоб и пытается вспомнить, о чем вообще речь. Для нее тривиально специи по банкам раскладывать, для меня — смолить где вздумается. Встает, фыркает, открывает форточки (у нее в спальне два окна, и сквозняк получается на зависть). А теперь она стоит надо мной, в простынь завернутая, точно памятник оскорбленным девам. Раз ей принципиально, то и я не спешу — провоцирую. Затягиваюсь, выдыхаю дым, снова затягиваюсь и выдыхаю. С каждым разом ее глаза все сужаются. Взрыв, спорю, последует знатный. Но истерика откладывается по причине звонка в дверь.
— Сиди здесь, — рычит драконом блонди, натягивает халат и уходит.
Ее нет довольно долго. Из глубин квартиры доносятся приглушенные голоса и смех. Кто это к ней приходит по ночам? Поднимаюсь с кровати и направляюсь к двери, приоткрываю, прислушиваясь. Посетительница явно женщина. Не знаю зачем, но напяливаю брюки и выхожу в коридор.
— Это потрясающе вкусно, спасибо огромное, — слышу из кухни голос Ви. — Ты будто знала, что у меня как раз закончились все ликеры. Не хочешь капельку?
— О нет, — спешно отвечает Жен. — Мне назначили такое количество препаратов, что, боюсь, от одной капли алкоголя у меня вырастет вторая голова.
Я как знал, что это она. Тяжело поверить, что для этих двух девушек в порядке вещей встретиться ночью, обменяться подарками, поговорить по душам. Ви охотно бросила меня в спальне, чтобы потрепаться с сестрой. Зная блонди, никогда бы не подумал, что такое вообще возможно. У нее все разложено по полочкам и баночкам. Есть работа, семья, друзья, бывший магнат. Есть Елисеевы и есть я. И все это чудесным образом не смешивается, не пересекается. Мне всегда казалось, что Ви относится к чудному типу людей, страдающих особым видом расстройства: ты чуть-чуть вмешиваешься в планы такого индивида, а у того буквально сносит крышу. Но что я вижу? К блонди ночью завалилась инопланетянка, выдернув первую из постели бойфренда, а она только рада?
— А вообще как съездили?
— Было ужасно холодно. Ветер, шторма. Мама так и не искупалась. Вообще на всем пляже была всего парочка смельчаков, но даже они рисковали лезть в море только после парочки стаканов горячительного. И выходили с синими губами.
Короткая пауза.
— Отец как?
— Ходит. Понемногу.
— Дела вести сможет?
— Скажем так: обороты придется сбавить. Я посоветовала ему взять помощника, но он бывает ужасно упрям. Тяжело объяснить, что нельзя позволить отрезать кусок от себя и остаться при этом таким же.
— Не бойся, он умный человек. Поймет.
— Главное, чтобы не поздно. Есть люди, которые почти полностью восстанавливаются после сложных операций, но я уже сейчас вижу, что это не его случай.
— Посмотри на меня. Все у него будет хорошо, слышишь?
В этот момент мне становится ясно как никогда, что Ян был прав — я не имел права ставить под удар отношения кузин. Однако уже ничего не поправить.
ГЛАВА 15 — Орел. Отвесный спуск
А ведь неспроста ураганам дают женские имена.
С просторов интернета
Жен
Стоя в коридоре центра Харитоновых и барабаня в дверь лаборатории исследований рака мозга, я чувствую себя дурой. Потому, что игнор от прямого начальника, — это очень странно. А еще мне надоело развлекать работников Рашида. Но у Капранова новая идея фикс: поиграть в «поймай меня, если сможешь». Вот. Играем.
В первый день работы здесь я еще правил не знала и просто удивлялась невозможности увидеться с наставником. Во второй — попыталась поймать мерзавца около входа, но он подкупил ординатора, чтобы тот меня отвлек, а сам ускользнул. Затем я загорелась идеей перехватить Капранова в столовой, но в самый ответственный момент получила вызов, который оказался ложным. Вечером же меня отправили домой слишком рано по причине недавней операции. И вот сегодня, на третий день, я полна решимости до Андрей Николаича добраться любой ценой.
— Капранов, это несерьезно. Впустите немедленно! — кричу. Сквозь стеклянные стены (коих здесь предостаточно), вижу красноречиво обращенную ко мне спину. Вот бы на операциях так же отлично притворялся глухонемым!