Если любишь — поверь…
— Не тяни, Эдвин, задавай свой вопрос.
— Ты никогда не спрашивала себя, почему твоя мать держала историю твоего рождения в глубокой тайне? Тебе не приходило в голову, что причина заключалась в том, что она страшно не хотела, чтобы ты узнала правду?
— Ты задал сразу два вопроса. Но не будем заниматься игрой слов, так как ответ на них один: нет. Мы с мамой были очень близки. Думаю, она просто ждала подходящего момента, чтобы открыться мне.
— Тебе двадцать шесть лет, Кэрол. Ты давно уже взрослая.
— Ты не знал моей матери.
— Ты вполне уверена, что хорошо ее знала?
— Да, она была прекрасным человеком.
Он подошел к окну и выглянул наружу.
— Что, если я скажу тебе, что она вступила в связь со своим врачом-гинекологом и оставила твоего отца еще до того, как ты родилась?
Кэрол бросило в дрожь. Она с трудом удержалась на ногах.
— Этого не может быть. Ты лжешь, — вскрикнула она в отчаянии.
Он все еще стоял, повернувшись к ней спиной.
— К сожалению, я говорю чистую правду. Стефания Вудстоун убежала со своим врачом Уильямом Стэнли, человеком, которого ты считала своим отцом. Вскоре он стал ее мужем и удочерил тебя. Она бросила своего мужа, обожавшего ее. Она отняла у него ребенка, опозорила перед всем городом и разбила ему сердце. Более того, она настояла, чтобы он отказался от тебя, когда ты родилась.
— Я тебе не верю! Ни один уважающий себя мужчина не согласился бы с таким требованием.
— Джеффри сделал это потому, что был слишком горд, чтобы умолять. Кроме того, он искренне полагал, что будет хуже, если ты станешь яблоком раздора между родителями, живущими в разных концах страны.
— Он не должен был соглашаться. Ему надо было бороться за свои права.
— Он мог стереть в порошок Уильяма Стэнли. Ты знаешь, что случается с врачами, которые используют доверие клиентов в своих целях? Они лишаются врачебной лицензии и остаются без куска хлеба. Их не принимают в порядочном обществе. Если бы я, будучи адвокатом, повел себя, как твой приемный отец, меня немедленно дисквалифицировали бы. И, клянусь, на месте Джеффри я бы наказал того мерзавца, который увел мою жену и лишил меня ребенка. Мне не пришло бы в голову предоставить ему возможность жить припеваючи. Он у меня жестоко пожалел бы о содеянном.
— Потому, что ты мстительный заносчивый тип! — закричала она, не в состоянии его слушать. — А если Джеффри на самом деле поступил так, как ты говоришь, и даже не сделал попытки что-то изменить, значит, он слабый и не заслуживающий уважения человек.
В два шага Эдвин оказался около нее и грубо схватил ее сильными пальцами за плечи.
— Он был лучшим, что встретилось в жизни Стефании Стэнли. До встречи с ним она была никем и ничем. Ничем, ты меня слышишь? Перебиваясь с хлеба на воду, она не знала, что будет есть завтра. А по вечерам слонялась по барам в ожидании кого-нибудь, кто предложит выпить.
— Теперь я точно знаю, что ты лжешь. — Кэрол улыбнулась, но ее улыбка была скорее похожей на гримасу. — Если бы она была такой, как ты говоришь, как бы она могла познакомиться с Джеффри Вудстоуном, человеком, принадлежащим к высшим слоям общества?
— Их познакомил его друг, служивший в полиции. Он представил ее Джеффри как жертву, пострадавшую при очередной уличной разборке. Насколько я понимаю, даже с синяками и в растрепанном виде она выглядела невинно и очаровательно. Джеффри влюбился без памяти, хотя был в два раза старше, и женился. Очень тривиальная история: богатый респектабельный джентльмен пытается наставить на путь истинный беспомощную молодую женщину и открывает перед ней другую жизнь. Но вместо элементарной благодарности уже через два года она променяла его на молодого врача. — Эдвин залпом допил бокал и тыльной стороной ладони вытер губы. — Какой она была, такой и осталась.
14
Кэрол в жизни ни одного живого существа пальцем не тронула, да и саму ее родители ни разу не ударяли: Стефания отличалась редкой выдержанностью и тактом.
Тем не менее после слов Эдвина рука Кэрол невольно поднялась, и звонкий звук пощечины разорвал ночную тишину.
Эдвин не шелохнулся, и на его лице не отразилось ничего. Он только прямо посмотрел ей в глаза и тихо произнес:
— Правда от этого не перестанет быть правдой, Кэрол.
— Все это неправда. Просто не может быть правдой. Ты ошибаешься. — Ее долго сдерживаемые чувства хлынули наружу.
Ей захотелось плакать, кричать и крушить все, что попадет под руку. Услышанное ошеломило и надломило ее.
— Все было именно так. Кроме моих слов есть множество других свидетельств. Например, письмо, которое она оставила, убегая из дому, и другие письма, где она просит Джеффри согласия на развод и разрешения Стэнли удочерить тебя. Все они сохранились.
— Нет! Ты просто защищаешь Джеффри. Правда заключается в том, что в его возрасте он не хотел иметь ребенка. Вот почему моя мать оставила его.
Кэрол цеплялась за соломинку, не желая признать очевидное, и Эдвин, не упуская шанса, спросил ее в лоб:
— Значит, именно поэтому, женившись на моей матери четыре года спустя, он не сделал ничего, чтобы предотвратить появление Флоренс? И почему, скажи на милость, он усыновил меня, двенадцатилетнего мальчишку, переживавшего тяжелый подростковый возраст?
Кэрол отвернулась. Мысли роем кружились у нее в голове. Из отдаленных уголков памяти начали всплывать отдельные детали из жизни матери, на которые она привычно не обращала внимания, и наполняться новым содержанием.
Стефания не брала в рот ни капли спиртного, даже ликера, и не переносила людей, злоупотребляющих зеленым змием. Она много занималась благотворительностью, особенно помогала женщинам, подвергнувшимся насилию. Она же настояла на том, чтобы Кэрол поступила в колледж, так как сама она в юности не закончила даже среднюю школу, и ее это очень задевало. Она много занималась собственным образованием и в результате получила степень бакалавра изобразительного искусства.
— Ну? — спросил терпеливо ждавший Эдвин. — Так что же ты думаешь о Джеффри в конце концов, Кэрол?
— Не знаю. — Она спрятала от него наполнившиеся слезами глаза. — Я только хочу знать, почему он не стал бороться за меня.
Эдвин приподнял ее лицо за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
— Он совершил ошибку, позволив своей гордости диктовать поступки. Когда он опомнился, было уже поздно. Уильям Стэнли стал твоим отцом. Он любил тебя тогда, любит и сейчас. Именно поэтому, боясь огорчить тебя и разрушить твой покой, он и не хотел рассказывать тебе правду о матери и омрачать твою память о ней.
— Моя несчастная мать! — горько вырвалось у нее. Голая неприкрытая правда больно ударила ее в самое сердце. Стефания Стэнли — изысканная женщина, жена преуспевающего врача, великолепная хозяйка. Добропорядочная гражданка, вся жизнь которой оказалась построенной на лжи. А я верила каждому ее слову!
Услышав признаки истерики в ее голосе, Эдвин обнял ее за плечи и привлек к себе, хотя она и попыталась сопротивляться.
— Не надо, — ласково произнес он и нежно стал гладить ее обмякшую спину. — Не надо так переживать. Ты ведь ни в чем не виновата. Ты просто оказалась жертвой этой ситуации.
— Нет, — всхлипнула Кэрол. — Зачем только ты мне все рассказал! Я тебя ненавижу, Эдвин Трейси.
— Я сам себя ненавижу, — угрюмо ответил он. — Я не хотел тебе ничего рассказывать. Кэрол, дорогая, ну перестань так плакать. Ты можешь заболеть, если не остановишься.
— Мне все безразлично! — Она подняла к нему заплаканное лицо. — Ты себе представить не можешь, как у меня внутри стало пусто и противно! Я сама себе противна.
— Ты не можешь так говорить о себе. — Он обхватил ее лицо ладонями и заговорил внезапно охрипшим голосом: — Ты — самая прекрасная и… желанная!
Он прильнул к ее губам так страстно, словно собирался выпить всю боль, которую причинил ей. Его поцелуй был таким нежным и глубоким, что внутри нее зародилась искра огня, разгоравшаяся с каждым мгновением и наполнявшая ее теплом.