Книга пятая: Древний (СИ)

Брат Валентин сделал небольшую паузу, давая возможность собеседнику переварить все услышанное, а затем продолжил.
– Так проходили сотни лет. Святые братья непрестанно находились в поисках, осознавшие свою сущность носители скверны начали постепенно вырождаться, становясь слабее. Да и появлялись они куда реже, чем раньше. Разве что во времена крупных международных конфликтов, таких как мировые войны, то тут, то там случались краткосрочные всплески. Мы обнаруживали некоторые свидетельства о возникновении этих отродий, но вмешательства церкви в большинстве случаев так и не потребовалось. Твари сгинули бесследно, не оставив о себе никаких напоминаний, помимо скупых бездушных заметок в документах. И вот теперь, в наше благословенное и спокойное время, в наш просвещенный век, Темный Жрец огромной силы приходит в мир. Как вы думаете, сколько умертвий было под его контролем?
– Не знаю, – пожал плечами Нилс, – десять тысяч? Двадцать?
– Я рад, что вы наконец определились со своей позицией и признали мистическую природу московских событий, – широко улыбнулся Брат Валентин.
Хозяин кабинета лишь досадливо поморщился, скрипнув зубами. Так глупо попасться… молодой священник оказался куда более искушенным в плетении словес, нежели можно было о нем подумать. Он легко запудрил Нилсу мозги своими россказнями о далеком и таинственном прошлом, да так ловко, что взрослый мужчина слушал его, разинув рот, словно деревенский мальчишка, ни разу не видевший телевизора.
– Так вот, эта тварь обладает поистине выдающимися способностями. Ватикан провел тщательное расследование и пришел к выводу, что этот Жрец подчинил себе разумы нескольких сотен тысяч мертвых. Вдумайтесь, мистер Нилс, сотни тысяч!
– Это… целая армия! Как Москва смогла их остановить? – После своей оговорки возвращаться на старые рельсы и изображать из себя скептика было бы совсем глупо. Так что, раз уж повелся на уловку священника, теперь придется быть с ним откровенным и дальше. – Насколько мы смогли понять из видеоматериалов, этим умертвиям пули не особо вредят, почему же Жрец не захватил власть с такой ордой?
– Все проще, чем кажется. У него элементарно не было такой цели. Это проклятие оно… разлагает человеческий разум. Носители скверны со временем перестают мыслить разумно, и тогда постичь ход их мыслей становиться почти невозможно. Им становится чужда логика, они перестают ориентироваться на целесообразность или пользу, для них перестают существовать любые условности и мораль. 
– Поразительно…
– И не говорите, мистер Нилс. Только представьте, какой переполох могут поднять такие преданные и почти бессмертные солдаты, против которых привычные методы борьбы оказываются бессильны.
– Именно это мы и представили, Брат Валентин. Потому и была избрана такая точка зрения, чтобы не поднимать панику среди населения. Нам в стране не нужна зомби-истерия.
– Понимаю вас, понимаю, – священник участливо покивал головой, выражая всем своим видом крайнюю степень озабоченности. – Но, однако же, вспомните, о чем предупреждает христианство? Оживут мертвецы твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса твоя - роса растений, и земля извергнет мертвецов.
– Я не совсем понимаю, как это может помочь унять всеобщую панику, если она случится.
– Все просто, мистер Нилс. Попробуйте вспомнить, сколько в вашей стране католиков? 
– М-м-м… если честно, я далек от этой статистики. Меня по долгу службы больше расовое соотношение населения интересует.
– Хорошо, я скажу вам. Шестьдесят миллионов католиков.
– Это всего чуть более двадцати процентов населения…
– И двести пятьдесят миллионов христиан остальных конфессий, а это уже, грубо говоря, восемьдесят процентов. – Нилс примолк, чертя в уме диаграммы и ожидая, к какому выводу подведет его посланник Святого Престола. – Христианство, как вы знаете, учит смирению. И неважно, что это все люди разных ветвей нашей веры. Христианский бог все равно един. Значение имеет только то, кто сможет собрать всех прихожан под одними знаменами, и выступить единым фронтом против общего врага.
 
– Вы хотите объединить все христианские конфессии в одну? – Удивился Нилс такому неприкрытому признанию. 
– Не буду скрывать, Ватикан подобное развитие событий допускает. Но вам не о чем беспокоиться! Церковь уже достаточно древняя организация, чтобы знать свое место. Мы не смеем посягать на светский уклад, и нас не привлекает мирская власть.
– И все же, это весьма рискованная затея. Мало кому захочется иметь вместо населения неуправляемую армию фанатиков.
– Вы слишком сильно преувеличиваете, мистер Нилс! Однако же, вы упускаете из виду тот факт, что вам не удастся спокойно отсидеться, если весь мир превратиться в поле боя между живыми и мертвыми. Вам придется вступить в эту войну, только вы не будете к ней готовы, потому что вам неизвестно оружие против умертвий.
– Русские, насколько мне сообщили, широко применяли распятия, окуривания и святую воду.
– И что, сильно им это помогло? – Иронично осведомился священник. – Ядерный удар по столице, вот как они пытались спастись. Тварь просто играла с ними, дурачила и водила за нос. А результатом этих заблуждений оказалось попадание русских в настолько отчаянное положение, что им пришлось уронить себе на головы атомную бомбу, лишь бы одолеть противника. Уверен, вы не желаете повторить их ошибок.
– То есть вы хотите сказать, что вам известно, как совладать с восставшими мертвецами? Почему же вы тогда не поделились этим знанием с Россией?
– А зачем? – Брат Валентин округлил глаза, демонстрируя недоумение. – Отношения между разными христианскими конфессиями вещь очень сложная и многогранная, мистер Нилс. Нам не было смысла помогать русским кафолистам, потому что мы не желали вступать в эту борьбу вторыми. У нас, как вы понимаете, тоже есть большая политика, и отдавать столь огромное преимущество сопернику – увольте. Мы предоставили им возможность попытаться самим решить возникшую проблему с умертвиями, но они с треском провалились. Теперь же, пока тварь взяла небольшую передышку, уже мы начали подготовку. К тому моменту, когда она обретет былую силу, мы тоже будем готовы ударить в ответ.
– Что ж… такие мотивы мне более понятны и близки. – Мужчина встал из-за стола и подошел к окну. – И я так понимаю, что об оружии против мертвых вы расскажете только тогда, когда мы удовлетворим вашу просьбу?
– Огонь.
– Что, простите? – Нилс не совсем понял, к чему это было сказано.
– Огонь, – повторил священник, – это и есть то, чем можно бороться против умертвий. 
Глядя на вытянувшееся лицо хозяина кабинета, Брат Валентин не сдержал откровенной, но доброй улыбки.
– Неужели вы думали, мистер Нилс, что Ватикан станет шантажировать вас, добропорядочных католиков, этим знанием? Вовсе нет, мы стремимся показать, что готовы к всестороннему сотрудничеству. 
– Кхм… – мужчина проглотил готовые сорваться с языка слова, что у священнослужителя это вполне получилось… – огонь, кто бы мог подумать…
– Знаете, я бы хотел рассказать еще кое-что, о чем не принято распространяться на широкую публику. Скажите, вы знакомы с историей Второй мировой войны?
– Вполне. Пусть и многих деталей я не знаю, но ключевые моменты мне известны, – кивнул мужчина.
– Тогда вы наверняка знаете, чем она закончилась?
– Вы имеете в виду Нюрнбергский процесс?
– Не совсем, – Брат Валентин покрутил ладонью, тщательнее подбирая слова, – скорее я хочу вас попросить вспомнить о том человеке, который до него не дожил, хоть и был виновен больше остальных.
 
– Вы о Гитлере? О нем я тоже читал. Историки пишут, что он отравился цианистым калием вместе с Евой Браун. Хотя по другим данным, он застрелился в командном бункере под Рейхстагом.
– Допустим. Ну а что произошло после этого?
– Его тело вынесли офицеры СС и… подождите! – До Нилса вдруг начало доходить, на что намекал священник. – Вы хотите сказать, что тело Гитлера сожгли не просто так?!