Пуд соли на сердечную рану

Матвей в черной водолазке и джинсах вышел на крыльцо и закурил. Глаша смотрела на него не отрываясь. Он был все так же хорош, только похудевший и бледный. А еще костыли…
Мужчина бросил взгляд вокруг и тут же увидел Глафиру. Сцена встречи Штирлица с женой могла отдыхать! Они смотрели друг на друга неприлично долго, словно не в силах поверить, что это не сон и не мираж. Смотрели, чтобы не разорвать ту нить, которая их связывала, не разрушить ту ауру, что возникала сразу же, как только они оказывались вместе.
– Глаша? – дрогнувшим голосом спросил Матвей, слегка покачнувшись.
Она наконец-то оторвалась от калитки и подошла к нему. Все то же лицо, глубокие синие глаза, седые виски…
– Я думала, что никогда больше не увижу тебя… Как же я счастлива, – прижалась к нему Глаша.
– Я на костылях… осторожней…
– Ты расскажешь мне о себе все… Хочу знать о тебе все. И никогда больше не терять.
– Глаша… – обнял ее Матвей. – Как давно я тебя не видел…
– Почему ты уехал, не объяснившись? Как ты мог подумать обо мне такое?
– Но…
– Молчи.
– Как твой богатый жених? – спросил он, трогая ее волосы. Легко, словно боясь спугнуть.
– Ходит в женихах. А ты – подлец. Соблазнил девушку деревней – «я тебе молочко, я тебе оладушки» – и пропал.
– Все будет, Глаша. Все будет… Молочко меня и подняло, – заулыбался он.
– Зачем ты поехал туда?
– Мне без тебя здесь было делать нечего…
– А если бы тебя убили? Что было бы со мной?
– Не думай об этом.
– Тебя ищет какая-то награда, – сообщила Глаша.
– Ты – моя награда.
Они стояли, прижавшись друг к другу, в абсолютной тишине, несмотря на шум и веселье вокруг. Глафира слышала только стук его сердца, который ей милее, чем бой курантов, и чувствовала его запах. Запах человека, которого знала всего несколько дней, а по ощущениям – всю жизнь.
– Ну, и на сеновал я надеюсь, – улыбнулась Глаша.
– Хоть сейчас, – еще крепче прижал ее к себе Матвей.