"Фантастика 2024-65". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Но стоит им пару часов поглядеть за тем, как закованные в металл потные мужики калечат друг друга – и вот уже радости полные брэ.
Я стоял на одном колене. Победить красиво – несложная задача; если ты победил, толпа преданных фанатов простит тебе и неверную осанку, и некрасивую позу. Проиграть красиво куда сложнее. Моя поза была выверена до сантиметра, и пока я справлялся с задачей. Гордо, но не победоносно. Трагично, но не жалостливо. Весь мой вид должен был подчеркнуть, как силён я был, какой тяжёлой задачей оказался для Мордекая – и как победный сэр Саншайн героически меня поверг.
Сэра Мордекая не нужно было просить о том, чтобы принять вид гордого победителя. Он явно прошёл не один турнир и точно знал, что нужно делать. Рёв озабоченного варвара в брачный период нёсся из-под забрала его шлема почти беспрерывно; он потрясал своей булавой (по голове я ей не схлопотал, но вот тот удар по колену заставит меня похромать недельку) и махал трибунам.
Надеюсь, где-нибудь там, в ложах для знати, прекрасная леди Мирабелла сейчас уписалась от зависти.
Трибуны. Фанаты. Восторг толпы. В такие минуты чувствуешь себя…. бессмертным, не так ли?
Есть что-то такое в этом моменте. Может, какой-то шальной бог войны помечает так своих любимцев, а может, общий восторг, как коллективный разум, обретает самосознание и идёт награждать того, кто привёл его к этому моменту.
«Технологии» процесса я не знал. Шесть лет – слишком мало, чтобы обучиться магии на таком уровне. Может, потом и выясню, пока же я просто знал об этом феномене, знал, что он делает – и успешно пользовался им.
Здесь, конечно, было много сильных воинов. По-настоящему могучих рыцарей, без страха и упрёка. Может, моральный облик у них был похуже, чем в рыцарских балладах, и запах пропотевшего поддоспешника ни один голливудский блокбастер не передаст, и манеры вовсе не те, что в романах Вальтера Скотта… но вот об их силе, храбрости и умении сражаться я ничего плохого сказать не мог. Мастера своего дела.
Но нужно был полным дураком, чтобы прожить шесть лет в одном замке с Виссарионом – и полагать, будто его могут одолеть обычные воины, сколь угодно умелые. Нет, мне нужны были лучшие из лучших – те, что становились чемпионами, проходя через этот мистический момент славы и оваций.
Те, кто обрёл Бессмертие.
Не буквально, конечно – просто красивое название. Бессмертных вполне можно было убить, и этим они выгодно отличались от единственного в этом мире по-настоящему бессмертного существа – Виссариона. Более того, их было убить довольно легко – если только тебе хватало ума не лезть к ним в открытом бою.
И тем не менее, что-то в них менялось, и вполне заметно. Они становились сильнее, ловчее, выносливее. Могли держаться в седле неделями; могли в одиночку раскидывать большие отряды. Так не ведут себя живые люди, какими бы тренированными они ни были. Так ведут себя… рыцари из легенд. Легенд, которые передаются из уст в уста, с каждым новым разом обрастая всё более неправдоподобными подробностями.
Вот именно такими легендами и становились Бессмертные. И какая бы могучая сила не стояла за этой трансформацией – я был намерен использовать это в своих интересах.
Ещё одной причиной, по которой я вербовал в свою Армию Тьмы (да, название пафосное, но почему бы и нет) только чемпионов, была конспирация. Даже в дремучем средневековье, где из всех средств связи для не-магов – голуби и конные гонцы, быстро заметят, если участники турниров начнут массово пропадать. Если речь идёт только о чемпионах – по одному участнику – то скрыть такое куда легче.
Это был мой десятый турнир. Десятый экспонат в мою коллекцию. Новая игрушка, которая, скорее всего, так и не сможет убить Виссариона, но, возможно, хотя бы попытается.
– Сэр Саншайн, – обратился к Мордекаю вновь оживший герольд, – каким девизом вы завершите эту череду славнейших их побед?
Мордекай с подозрением поглядел на большую металлическую трубу-громкоговоритель, потыкал в неё пальцем.
– Ну… – прохрипел он голосом пропитого алкоголика, подхватившего ангину. – Я сильней. Никто не сильней меня. Только я. Только, эээ, ну, леди Мирабелла. Вот.
Да уж. Те, кто хорошо машут двадцатикилограммовой булавой, обычно плохо говорят речи.
* * *Вино лилось рекой; слышались нетрезвые песни. Градус алкоголя в средневековье был несказанно ниже, чем в благословенном двадцать первом веке, но благородным сэрам хватало и этого.
– И тогда наверняка атакуем мы врага, а герольды запиликают на скрипке…
Я тихо хмыкнул. Запомнили-таки!.. Это я научил их этой песне. Чего только не сделаешь от скуки. Готов спорить, теперь и года не пройдёт, как её будут распевать по всему этому королевству, а может, и за его пределами.
Я сидел за столом тихо, меланхолично жуя жареную рыбу под соусом, и скорее слушал, чем говорил. Окружающие, кажется, относили эту нехарактерную для них тишину на счёт того, что я печалился поражению в финале.
– Да не тужи ты, сэр Готфрид, – хлопнул меня по плечу какой-то проходящий сзади усач. – Как будто второе место – это так уж плохо! Как бы там ни повернулось, а ты одолел всех нас, считай.
Я пожал плечами.
– Тоже верно. Это были славные бои.
Здесь я ничуть не лукавил. В принципе… мне ведь было не обязательно драться на каждом турнире лично, доходить до финала, скрещивать мечи с чемпионом… Мне были нужны Бессмертные? Приди, дождись итога турнира и забирай.
Но здесь крылись две причины. Первая – хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Тот же сэр Мордекай прошёл через множество турниров, и, кажется, выигрывал не раз, но Бессмертным стал только сейчас.
Почему? Всё дело в стиле. Победа должна быть воистину легендарной – такой, чтобы о ней говорили десятилетия спустя самого турнира. Просто «вышли, помахали палками и один победил» – не годилось; я разыгрывал целый спектакль, представлял себя злодеем, а Мордекая – героем, чтобы эта победа запомнилась людям.
А вторая причина…
Ну, это хорошая тренировка. Никогда не пренебрегай хорошей тренировкой, особенно если ты живёшь в мире, где умение проткнуть врага острой железкой определяет статус и степень почёта, присущую тебе.
Сэр Мордекай сидел во главе стола, на почётном месте; от стука его кулаков тряслись тарелки, и он прежде прочих ревел какую-то песню. Не ту, что пустил в народ я, а какую-то местную. В какой-то момент я попытался прислушаться, и понял, что это баллада о неком рыцаре, который сначала встретил медведя, потом победил медведя, затем встретил гнома, затем победил гнома, затем встретил демона…
Не дожидаясь, пока рыцарь начнёт побеждать патриарха драконов, я переключился на что-то другое. Например – на очень даже вкусную рыбу.
Для того, что мне требовалось сделать, была нужна пара минут. Вот я встану, пойду в сторону сэра Мордекая… Нет ничего необычного – после турнира все местные рыцари мирились, братались и прилюдно клялись друг другу в вечной верности. И некоторые, что самое удивительное, действительно выполняли свои клятвы.
Подлить в кубок Мордекаю пару капель – дело нескольких секунд. Никто и не заметит, как обычно. Ничего такого, едкого или пахучего – просто снотворное из диких трав. Никто не удивится, когда Мордекая потянет в сон. Для того, кто махал железными палками весь день, а затем ещё и на вино налёг, усталость – это естественно.
Так всё и произойдёт. А пока – покушаю рыбки. Местный повар настоящий знаток своего дела; нужно будет обязательно передать ему свой комплимент.
* * *– Сюда, – велел я командным тоном. Фигура сэра Мордекая послушно плелась за мной, слегка пованивая. Добирались бы до замка Виссариона чуть больше недели, а мёртвые так быстро приходят в негодность…
Ничего-ничего. Здесь, в замке, найдутся и предотвращающие распад артефакты, и обильные запасы формальдегида.