Он (СИ)

— Что ты делаешь в моем номере? — зло спросила. — Уходи. Я собиралась ложиться спать.
— Ты была у врача, — сказал Ланге, проигнорировав мои слова. — Что он сказал?
— Что с беременностью все хорошо, — буркнула, продолжая сверлить Ланге недовольным взглядом, который на него вообще никак не действовал.
— Пол ребенка?
— Еще неизвестен, — я поджала губы. — И я не думаю, что тебя это должно волновать.
— Это мой ребенок, — Ланге оторвал взгляд от моего живота и посмотрел мне в глаза.
— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Не смей так говорить. Это только мой ребенок и отца у него нет.
На это Ланге ничего не ответил, но от пустого взгляда его стальных глаз, у меня по коже пробежались колкие мурашки. Так ничего не сказав, мужчина поставил стакан на журнальный столик, после чего встал с кресла и, положив ладони в карманы брюк, подошел ко мне. Остановился лишь в считанных сантиметрах и вновь посмотрел мне в глаза, а мне казалось, что этот зрительный контакт обволакивал огнем и, в тот же момент, обдавал жестким холодом.
И сейчас создавалось ощущение, что этим взглядом он овладевал мной, но я этого не хотела, поэтому в ответ смотрела упрямо и зло.
  
Глава 45. Противостояние
 
Возвращаясь в Мюнхен, я чувствовала тяжесть, словно душу сжимало нечто невидимое. Еще когда ехала в машине и смотрела на уже знакомые улочки, их будто бы не видела. Взгляд затуманен и в голове пылало лишь два воспоминания событий произошедших в этом городе. Первое — то, когда Ланге назвал меня девкой. Второе — когда прогнал.
Эти воспоминания выворачивали душу наизнанку и причиняли острую боль, из-за которой я старалась держаться максимально отстраненно от Ланге. Когда же мы оказывались рядом друг с другом, я не могла сдержать злости пылающей в глазах, но все же сдерживала свой гнев. Решила, что не было смысла в лишних конфликтах. Пусть все спокойно пройдет, а потом я опять попытаюсь поговорить с ним. Если между нами не будет явной вражды, возможно, мне будет легче уговорить Ланге поскорее отпустить меня.
Меня привезли в тот же особняк, из которого Ланге меня прогнал. Сцепив зубы, я еле сдержалась, чтобы не сказать что-нибудь злое. Просто отвернулась и пошла в отведенную для меня спальню, где уже стояли чемоданы с моими вещами. Пока горничные разбирали одежду и складывали ее в шкаф, я приняла душ, а потом отдыхала. Много ела, при этом, замечая, что на столе было больше разных блюд и теперь повар непосредственно у меня спрашивал чего я хотела.
В этот день меня не трогали, но на следующий, рано утром меня отвезли в местную частную клинику. Я там прождала около получаса, пока не приехал Ланге и вновь был проведен тест ДНК. Он показал тот же результат, что и тест в Мангейме — Райнер отец ребенка.
Ланге вновь долго рассматривал результаты теста. По его эмоциям я ничего не могла понять, но где-то отдаленно возникало ощущение, будто он все еще не верил в то, что у него будет ребенок. Поэтому раз за разом скользил взглядом по строкам, на которых значилось, что тест положительный.
А мне не понравилось то, что Ланге решил провести повторный тест. Если честно, меня вообще многое злило. Тот чертов особняк, в котором мне было тяжело находиться из-за воспоминаний, телохранители не отходящие от меня ни на шаг, сам Ланге со своим вечно каменным выражением лица, цвет моей куртки, застежка на кофте и то, что я опять хотела есть. Меня все раздражало. Бесило.
Глубокий вдох и шумный выдох. Я пыталась успокоиться, но не могла, из-за чего накричала на телохранителя за то, что он ходил за мной по пятам. Я зашла в уборную, чтобы умыться, а он последовал за мной. Это уже доходило до абсурда.
— Что случилось? — услышала, как обычно, ледяной голос Ланге. Видно, он услышал то, что я что-то говорила охраннику на повышенных тонах и подошел.
— Убери охрану, — потребовала.
— Нет.
Я стиснула зубы и мысленно выругалась, но потом опять сделала несколько глубоких вдохов и, наклонив голову, спросила:
 
— А ты не боишься, что я начну соблазнять твоих телохранителей? Ты же считал, что я в Ганновере легла в постель с одним из них. Думал, что я на такое способна, так, может, мне не разочаровывать твоих ожиданий? — я окинула взглядом телохранителей и указала пальцем на первого попавшегося. — Мне он нравится. Чувствую, это любовь с первого взгляда.
Телохранитель, на которого я указывала пальцем, приподнял бровь и с какой-то опаской, несвойственной для сурового цепного пса, посмотрел на Ланге. Сам мужчина в этот момент будто бы ожесточился — это было видно по его глазам.
— Пошли вон, — приказал он охране и уже в следующее мгновение мы с Ланге в комнате остались одни. — Ты не будешь смотреть ни на кого кроме меня.
— Как раз на тебя я смотреть не хочу, — сказала, сквозь плотно стиснутые зубы. — Убери от меня охрану.
— Нет, — ответ был прежним. — Ты будешь под еще более пристальным присмотром. Если тебя заметят в малейшей связи с другим — я об этом сразу узнаю.
— И что будет?
Ланге ничего не ответил, но, в дальнейшем, того телохранителя, на которого я указала пальцем, я рядом с собой больше не видела. Охрана вообще немного поменялась и я не знаю, что с ними сделали, но теперь еще больше ощущалось, что для них я лишь объект, который следовало охранять. При этом, мне дали немного больше свободы. Я даже слышала, что телохранителю, который пошел за мной в уборную, влетело. Теперь я получила больше личного пространства, но, правда, психологически это не особо сильно ощущалось. Как сказал Ланге, теперь за мной еще более тщательно присматривали. Ну, вот как после такого с Ланге можно было разговаривать? Я попросила убрать охрану, а он ее только усилил. Как же я была зла.
* * *
Шла череда обследований. Как я поняла, врачи пытались выяснить, каким образом я могла забеременеть от Ланге. Если честно, этот вопрос меня не сильно волновал, поэтому подробностей я не спрашивала, но слышала, что очередной тест на бесплодие подтвердился. Поэтому врачи пожимали плечами и проводили новые тесты. Были предположения, что у меня с Ланге сильная совместимость и бесплодие не полное. Как такое может быть, я не имела понятия.
Но все это проходило фоном. Казалось, что уже было не так важно то, как именно это произошло, как то, что я носила под сердцем ребенка Ланге.
Меня записали к тщательно подобранным врачам в частные больницы, чтобы они наблюдали мою беременность, а мне подобное не нравилось, ведь благодаря этому становилось ясно, что мое пребывание Мюнхене, возможно, будет дольше, чем мне хотелось бы. И я не была в восторге от того, что Ланге интересовался состоянием беременности. О том, что ему докладывали о результатах моих обследований, я прекрасно знала.
С одной стороны я понимала, что все хорошо. За моим самочувствием и питанием следили, выписали хорошие витамины и привезли одежду для беременных. Несмотря на ситуацию, я находилась в спокойствии и достатке, ведь, если мне что-то требовалось, или я чего-то хотела, мне это тут же привозили. Хотя, я старалась не пользоваться помощью людей Ланге. На личные нужды тратила те деньги, которые заработала фрилансом в Мангейме.
Но, черт возьми, я не была в восторге от всего этого и то, что происходило, наталкивало на неприятные мысли. А что, если Ланге захочет забрать ребенка? Других детей у него нет и, раз он не настаивал на аборте, то подобное вполне возможно.
Может, после родов он заберет ребенка, а мне опять скажет «Пошла вон». Следовало предполагать самые худшие варианты, ведь когда-то я была глупой девушкой и надеялась на лучшее. Ничем хорошим это не закончилось.
 
Постепенно проходили дни, но к Ланге я все еще относилась крайне настороженно. Постоянно ожидала от него подвоха и, тем более, я совершенно не понимала его поступки. Например, я привыкла к тому, что он почти никогда не завтракал дома и крайне редко присутствовал на ужине, но, за время моего пребывания в Мюнхене, он не пропустил ни одного завтрака и ужина. Бывало такое, что он приезжал как раз к ужину и уезжал на работу сразу после него, но все же присутствовал в обеденном зале. Сидел за столом вместе со мной.  Иногда не ел, а просматривал что-то на планшете, явно работая, но все же был рядом.