Гробница Фараона (СИ)
— Джудит, мне кажется, у меня будет ребенок.
Я обернулась к ней:
— Какая замечательная новость.
— Так всегда говорят те, кому не надо рожать, — нахмурилась она.
— Придется немного потерпеть, но потом, подумай, какое тебя ждет вознаграждение.
— Представь себе, рожать здесь.
— Но мы уже будем дома. Если ты не уверена, значит, еще не скоро.
— Иногда мне кажется, что мы останемся здесь навсегда.
— О, Теодосия! Что за мысль! Самое большее через несколько месяцев мы уедем.
— Но, предположим, они не найдут то, что ищут?
— Все равно придется возвращаться. Это дорогостоящее дело. Если они ничего не найдут в запланированный срок, значит, они не найдут вообще и вернутся домой.
— Ну, а вдруг…
— Зачем заранее беспокоиться? Все будет хорошо. У тебя чудесные новости, ты должна танцевать от радости.
— Ты такая рассудительная, Джудит, — она засмеялась. — Смешно, правда? Я — маменькина дочка, ты ведь знаешь, как она всеми руководит. Я должна быть похожа на нее.
— Она руководит всеми, но такие люди не всегда знают, что делать с собственными проблемами.
— Мама считает, что она знает. А твоя мама, Лавиния, видимо, была очень робкой. Это я в нее, а ты похожа на мою маму.
— Ну, ладно. У тебя все будет замечательно.
— Я напугана, Джудит, с самого нашего приезда. Мне страшно, и я хочу домой. Как я мечтаю увидеть дождь. Здесь совсем нет зелени, я хочу находиться среди нормальных людей.
Я засмеялась:
— Знаешь, а Ясмин, девушка из магазина, считает всех своих посетителей нормальнее нас. Для нее мы странные. Дело в географии. Ты просто скучаешь по дому, Теодосия.
— Как бы я хотела, чтобы Эван читал лекции в университете и не участвовал в раскопках.
— Так и будет, когда, мы вернемся. Правда, Теодосия, перестань беспокоиться.
Но она продолжала сетовать, а когда убедилась в своей беременности, ее тревоги удвоились.
РАМАДАН
Наступило время Рамадана — время поста и молитв. Я узнала, что в исламе это самый важный период, его начало менялось в зависимости от лунного календаря. Каждый год Рамадан наступал на 11 дней раньше. Тибальт сказал, что в течение 33 лет Рамадан проходит по всем временам года, а в Древнем Египте его отмечали в жаркий период, потому что слово «рамада» в переводе с арабского означает «жаркий».
Рамадан начинался в день новолуния и, пока луна не состарится, нельзя ничего есть с рассвета до заката солнца. Лишь немногим разрешалось нарушать обет: можно кормить детей и инвалидов. Во дворце мы старались придерживаться правил, плотно ели перед рассветом и после захода солнца, а в промежутке подкрепляли силы особой едой — «хериш» (кусок хлеба с медом, орехами и ананасом), очень вкусно, но быстро надоедает, еще мы пили много освежающих напитков и мятный чай.
В период Рамадана изменился ритм города — на узких улицах воцарилась тишина. Весь пост длился 28 дней, но во время поста три праздничных дня посвящались молитве. Пять раз в день по 20 залпов стреляли пушки. Так призывали к молитве. Я всегда испытывала благоговение, видя, как мужчины и женщины прекращают все свои дела, склоняют головы, складывают руки и молятся Аллаху.
Рамадан означал, что я буду чаще видеть Тибальта.
— Нельзя оскорблять их по религиозным поводам, — объяснял он мне. — Но вот досада — мне сейчас так нужны эти рабочие. — Мы просматривали с ним бумаги. Он обнял меня и добавил: — Ты такая терпеливая Джудит. Но я знаю, что ты ожидала другого.
— У меня были романтические мысли. Я представляла, как найду вход в гробницу, отыщу драгоценности, саркофаги.
— Бедная Джудит, боюсь, в жизни так не бывает. А тебе станет легче, если я скажу, что ты мне очень сильно помогла?
— Это большое утешение.
— Слушай, сегодня вечером я поведу тебя на место раскопок, покажу кое-что особенное.
— Значит, ты сделал открытие! То, ради которого и приехал сюда!
— Все не так просто. Я уверен, мы находимся на верном пути к открытию. Или я ошибаюсь. Можно работать месяцами, надеясь отыскать вход в гробницу, а потом окажется, что мы снова зашли в тупик. Требуется везение, как в карточной игре. Я собираюсь открыть тебе один секрет, который известен немногим. Мы спустимся в подземелье после захода солнца. Луна во время Рамадана почти полная, будет достаточно светло, и мы пойдем одни.
— Тибальт, я так волнуюсь.
Он поцеловал меня:
— Я обожаю твой энтузиазм. Жаль, что твой отец недостаточно подготовил тебя, мне очень не хватает тебя в критические моменты.
— Может, я еще выучусь.
— Сегодня ты увидишь, чем мы занимаемся.
— Не могу дождаться вечера.
— Никому не говори ни слова, иначе они подумают, что я не умею хранить тайну или хочу во что бы то ни стало угодить жене.
Меня переполняло счастье. Когда я рядом с ним, мне не приходит мысль сомневаться в искренности его чувств. Он обнял меня:
— Сегодня вечером мы улизнем от всех.
* * *Луна светила высоко в небе, когда мы вышли из дворца. Какая волшебная ночь. Звезды такие крупные на фоне темно-синего небесного бархата, веет слабый ветерок, жара спала. Как приятно вместо обжигающего солнца видеть в небе луну.
Я чувствовала себя заговорщицей; рядом со мной Тибальт, и это удваивало мою радость. На лодке мы переплыли Нил, а потом на бричке доехали до места раскопок.
Тибальт вел меня мимо холмов насыпанной земли к открытому входу в гору. Он взял меня под руку:
— Ступай осторожно.
— Значит, ты нашел, что искал?
— Нет, этот туннель обнаружен во время предыдущей экспедиции, его открыл мой отец. — Тибальт снял со стены фонарь и зажег его. Я увидела перед нами туннель футов восемь в длину и пошла за Тибальтом.
— Подумать только, эти ступени высекали несколько веков тому назад, — заметила я.
— Две тысячи лет до Рождества Христова, если говорить точно. Представь себе чувства моего отца, когда он обнаружил этот туннель. Пойдем, сама увидишь.
— Какое чудесное открытие.
— Но этот туннель, как и многие другие чудесные открытия, привел к гробнице, которую грабители опустошили три тысячи лет тому назад.
— Значит, через три тысячи лет первым сюда пришел твой отец.
— Вероятно, но он нашел мало нового. Дай руку, Джудит. Вот по этому ходу вошел он в ту пещеру, посмотри на стены. Видишь символы? Это священный жук, а человек с головой барана — Амон-Ра, бог Солнца.
— Я его узнала, и сейчас у меня на пальце кольцо, которое ты мне подарил. Оно спасет меня в час смертельной опасности.
Тибальт остановился и посмотрел на меня. В свете фонаря он казался почти незнакомым человеком.
— Сомневаюсь, Джудит. Скорей всего, это сделаю я. Надеюсь оказаться не менее полезным, чем букашка скарабей.
Я задрожала.
— Тебе холодно?
— Нет… но здесь прохладно.
Как говорят у нас в Англии, в тот момент я почувствовала, что кто-то прошел по моей могиле. Тибальт увидел, что мне страшно.
— Тут все испытывают страх. Человек, похороненный здесь, принадлежал к цивилизации, достигшей своего расцвета в то время, когда в Британии люди еще жили в пещерах и охотились в лесах ради пропитания.
— Я чувствую, словно вхожу в подземный мир. Кто был здесь похоронен, мужчина или женщина?
— Мы этого не выяснили, мало что осталось от захоронения. Даже мумию не оставили в покое. Грабители знали, что самые лучшие драгоценности кладут между слоями ткани, когда пеленают мумию. В этой гробнице отец нашел лишь саркофаг, мумию и домик для души умершего.
— Я никогда не видела домик для души.
— Надеюсь тебе его показать. Это модель дома, обычно ее делают с колоннами из белого камня. Считали, что там поселяется душа после смерти человека. Вернувшись после долгого путешествия, она должна иметь удобное жилище.
— Как интересно, каждый день я узнаю что-нибудь новое.
Мы подошли к следующим ступеням.
— Видимо, мы находимся очень глубоко под горой.