Массандрагора

– Придут, придут; куда они денутся… – прошептал он сам себе.
– Я вот только змей очень боюсь, – вздохнула Алина. – Даже тигр этот не такой уж и страшный, просто противный. Крокодил какой-то! А вот змеи – это да…
– Крокопард, – уставившись в одну точку, сказал Пашка.
– Что?
– Я назвал его крокопардом.
– Лучше тогда уж леодил, – мрачно заметила Тамара.
Она принялась рассматривать фрукты, которые принес Зафар. Их было только пять штук, но все же лучше, чем ничего.
– Никогда таких не видела. И явно только что сорванные, – сказала она, нюхая плод. – Пахнет приятно, однако. Бред!
Пашка тоже понюхал. Действительно, приятно. Но девушка неуверенно положила фрукт обратно:
– Не будем их есть, пока реально не проголодаемся. Мало ли какая в этом Зазеркалье еда… Может, вообще нам не подходит!
– Их нужно растянуть по максимуму, – согласился Пашка. – Если через два часа или… через три за нами не придут, значит…
– Значит? – не дождалась ответа Тамара.
– Значит, будем думать, – не нашел ответа он, борясь с вновь наступающим отчаянием.
Но Зафар не появился ни через два, ни через три, ни даже через четыре часа. Они ужасно нервничали. Тамара начала кричать на всех почем зря и истерить, а потом, словно лев в клетке, принялась метаться по ближайшей части коридора, пока не устала и с мрачным видом не улеглась на картонной подстилке. Алина после этого уединилась в кладовке и втайне ото всех всплакнула, а затем умудрилась заснуть и проспать там на ложе из рваных фуфаек больше двух часов. Ей не стали мешать.
Пашка все это время просидел у решетки, но станция оставалась пустой. Пару раз ему казалось, что где-то возникал слабый шум, но что это и где, было непонятно. Иногда он звал на помощь, но никто так и не пришел.
– Может быть, тут несколько станций подряд заброшены, – говорил он девушкам, когда они снова собрались вместе. – Вдруг Зафару десять или двадцать километров нужно пройти, да еще, может быть, прыгая по шпалам? Это же время, подумайте сами! А вдруг там свет не везде, и идти приходится совсем медленно? Не нужно расстраиваться, все образуется… Зафар взрослый мужик, разберется.
«Только бы он на контактный рельс не наступил», – с тревогой думал Пашка. Однако вера в то, что узбек вернется, уже практически растаяла.
И теперь о себе дал знать голод. Тщательно протерев фрукты, они осторожно попробовали их и съели два плода на троих. Вязкая мякоть оказалась со множеством мелких белых косточек, а вкус – кисловатым, но выбирать не приходилось. Теперь оставалось три фрукта.
– Давайте их на завтра оставим, – предложил Пашка.
А что будет потом? Сколько времени у них оставалось, чтобы быть, по крайней мере, в сознании? Воды в неполном чайнике должно было хватить дней на пять, если экономить – Пашка не мог сказать точнее, потому что в такой ситуации еще не оказывался.
Зато ему в голову пришла идея плаката. Они выбрали наиболее чистый кусок картона, и Тамара с помощью ярко-красной помады написала на нем: «Хелп!» – это было короче, чем «Спасите!», а также стрелку вбок, которая должна была указывать на место их заточения. Пашка согнул картон в форме буквы «Л» и, просунув его сквозь прутья решетки, пропихнул подальше к перрону, чтобы его можно было заметить даже с проходящего поезда.
Затем они с Тамарой, оставив Алину «на посту» у решетки, некоторое время пытались подобраться к вентиляционной шахте в кладовой. Соорудив на горе мусора дополнительную горку, Пашка кое-как дотянулся до решетки, но в очередной раз убедился, что даже если они ее и собьют, в шахту не пролезть. Это в американских боевиках герои легко ползают по вентиляции, да еще и уворачиваясь от вражеских пуль, а в реальности…
Потом Пашка открыл электрощиток и пощелкал тумблерами, от положения которых ровным счетом ничего не поменялось. Зато в углублении коробки он заметил старую телефонную розетку.
– Ну вот, – расстроенно произнес он. – А ведь Зафар нашел телефонный аппарат! На фиг он его обратно отнес?! Могли бы его сюда подключить, наверное… И что за невезуха такая, а?
 
– Телефон не пролез бы сквозь решетку, – устало заметила Тамара. – Пошли насосы корежить. Что еще остается?
Они отправились в противоположный конец коридора, к нише с работающими насосами, и попытались проникнуть к ним, сбив навесной замок клещами. Однако и это не вышло.
– Вот для чего, скажите мне, – возмущалась девушка, – вешать сюда такой амбарный замок, а?! Это же глупо!
– Может, все-таки прострелить его? – предложил Пашка. – А насосы просто отключим – вон рубильник.
Тамара с сомнением покачала головой:
– Тут мягкое железо, это тебе не силумин. Сомнительно, что получится, сам должен понимать. Попытка, конечно, не пытка, но… давай не сейчас. Позже.
Они попытались расшатать петли решетки, но и те были сделаны на совесть. В подавленном настроении парочка вернулась к Алине. Ободряющих вестей у нее тоже не оказалось, и они снова принялись ждать. Ох, Зафар, где же ты?
– Я вам должен что-то рассказать, – сказал поникший Пашка. – Что-то очень важное.
– Ты предлагаешь нам заняться сексом втроем, да еще и в извращенной форме, потому что больше ничего не остается, – мрачно предположила Тамара. – Ну так вот – я пас.
– Да нет, – поморщился Пашка. – Чего ты сразу? Слушайте же…
И он начал рассказывать. Поначалу сбивчиво, с трудом подбирая нужные слова и теряя нить повествования, стараясь попроще описать принципы перемещений по параллельным мирам, суть программы «Траппер» и эпизод встречи с Пашкой-2 в Малоохтинском парке. О бандитах он умолчал-таки, посчитав, что к метро они точно никакого отношения не имеют. Просто сообщил, что ему трансфер дал некий усатый гражданин, который проявил слишком большую осведомленность о его, Пашкиных, делах. Эта часть его рассказа получилась немного глупой.
Девушки просто взорвались.
– И ты все это время молчал?! – кричала Тамара.
– Паша, как ты мог! – вторила ей Алина.
– Еще скажи: «А вы и не спрашивали»! – возмущалась Тамара. – Вы, мужчины, любите такие отговорки! Знаю я вас! Если не спрашивали в лоб, значит, можно отмолчаться?!
– Зачем ты включил эту штуку, трансфер… как его там… а?! – наседала Алина. – Зачем?!
– Точно, – уставив руки в бока, говорила Тамара. – Агент ЦРУ, ясен пень. А ведь он и не скрывал этого, на самом деле, помнишь, Алинка? Это мы с тобой полные дуры, что увязались за ним! И зачем пошли с этим хрюнделем в кафе… не, ну ты мне скажи, а?!
– Ну что вы… – бормотал красный как рак Пашка. – Я же не знал, что так выйдет! Я же все вам объяснил!
– Ага, тебе дали какую-то фигнюху, а ты и рад. Сам не знал – кто, что и для чего, но давай пред честны́ми людьми испытывать ее! – ругалась Тамара. – Не, ну ты в своем уме, чувак?!
– Это вышло случайно! Я не хотел!..
– Не хотел он!.. – разозленно пробормотала Тамара и отвернулась, скрестив на груди руки.
– Паша, Паша…. – укоризненно произнесла Алина и тоже замолчала.
Пашка некоторое время еще пытался извиниться и найти для себя оправдания, но девушки напрочь игнорировали его. Практически молча и в депрессивном настроении они просидели так до позднего вечера – разговаривать больше совершенно не хотелось. Нет, не в такой обстановке хотел Пашка общаться с Алиной… В животе у каждого непрерывно урчало, а в горле пересохло, не хотелось даже двигаться. Пересилив себя, Пашка предложил девушкам пойти поспать в кладовку, тем более там было теплее, а сам, постелив для мягкости еще немного картонок, улегся прямо у решетки. Он вовсе не хотел пропустить, возможно, единственный шанс на спасение, в чем бы тот ни выражался!
Разбудил его неясный, но громкий шум. Еще не понимая, что происходит, Пашка приподнялся на локтях и затряс «чугунной» головой, не открывая слипшихся век. Лязгающие и стучащие звуки не прекращались. Поезд… Поезд? Поезд!
Рваные остатки дремоты улетели прочь. Он вскочил на ноги и вцепился в холодные прутья решетки. Последний вагон состава мелькнул и исчез.