Поездка за город. Том 1 (СИ)
— Догадывался, да. И повторяю: я тобой горжусь.
Астрид хлюпнула носом, нахмурилась.
— Не знаю, что на нее нашло. У Сарина был двадцатый параграф, она это наверняка знала. Может, это шок? Скорее всего. Но она вдруг начала рваться туда, к нему. Как одержимая. Она вырывалась, толкнула меня, но я устояла. А потом я…
— А потом ты спасла ей жизнь.
— Я засадила своей подруге в живот, сбив дыхалку и чуть не сломав ребра, — глухо закончила Астрид. — Больше, чем подруге. Вот такой вот из меня крутой профессионал. И такой из меня человек. И Эндрю…
— Сержант Эндрю Сарин уже был мертв, Астрид. Ты сама это сказала. В его крови уже жил вирус. И если бы не ты, вместе с ним на дно отправилась бы Хикс. А вернее всего, ее просто разорвали бы на куски на наших глазах.
Аллерсон судорожно вздохнула. Меррик сочувственно посмотрел на девушку, взял ее за руку. Она не сопротивлялась.
— Ты спасла ей жизнь, Сестричка. Уж про Полянского и Норнберга промолчу. Я горжусь тобой, понимаешь? Мы все гордимся. И Медведь и Шеф. Кот пока не гордится, потому что долбанавт, но мы с ним потолкуем, и он тоже загордится.
Астрид усмехнулась, почувствовав вдруг, как по груди разливается теплое чувство облегчения. Она признательно пожала руку Меррика и разжала пальцы.
— Спасибо тебе, Актер. Может, это и неправда, но меня ты убедил. Спасибо тебе за это. Хотела бы я, чтобы и Хелен тоже… поняла это.
— Она все понимает.
— Думаешь? — Аллерсон с неожиданной для себя надеждой посмотрела на него.
— Уверен. Она же сказала, что упала на дерево, помнишь?
— Да…
Они еще долго стояли, глядя на неестественную терракотовую реку, слабо шевелящуюся вдали.
— Ты знал, — спросила Астрид, — что аберранты могут жить под водой?
— Нет. Но это логично. Улей аберранты устраивают там, куда хотят направить Поле. А вода для Поля — хороший биоматериал, питательный. Но Астри… не говори сейчас об аберрантах. Пойди к Хелен.
— Прошло слишком мало времени…
— Нет. Пойди к ней. Прошу.
— Что я скажу?
— То же, что и всегда. По-пацански, без раздумий: первое, что придет в голову.
Астрид усмехнулась, покачала головой.
— Это бесшабашно.
— За это, Сестричка, мы тебя и любим.
Пока «Герион» ее дезинфицировал, Астрид успела выработать линию поведения. Она перебрала десяток вариантов того, как начать и как развивать диалог, как выглядеть и куда смотреть. Но, как выяснилось, приготовления оказались ни к чему. Едва дверца в медицинский отсек раскрылась, и перед ней предстала сидящая на столе Хикс, слова выветрились из головы, подобно банному пару на ветру. И слава Богу, что выветрились: все они были лишними.
— Стивен, — позвала Аллерсон. — Оставьте нас на минутку, пожалуйста.
Доктор Куинн молча кивнул, отложил бинты и мази, вышел. Астрид закрыла за ним дверь, повернулась к темнокожей подруге и, вздохнув, вывалила первое, что пришло ей в голову. По-пацански, без раздумий.
— Я чувствую себя виноватой, Хелен. Чувствую. Но это неправильно. Виновата ты, а не я.
Хикс фыркнула, отвернулась.
— Я не ждала извинений, — заявила она. — Ты командир. Этого достаточно.
— Этого достаточно, — медленно повторила Астрид. — Какого черта ты туда рванула? Зачем?
— Состояние аффекта. Стресс. Ужас. Когда я смотрела на аберрантов, то видела не их. Видела что-то… что-то, стоящее за ними, за самой их сутью. Что-то чудовищное. Ты понимаешь?
Астрид ответила не сразу.
— Да. Да, понимаю.
— Куинн сказал, что сержант скончался. Это правда?..
— Правда. Мы ничего не могли для него сделать. Двадцатый параграф…
Хикс вздрогнула. Девушка пыталась взять себя в руки, но в ее глазах Астрид видела переливающиеся волны ужаса.
— Ясно. Двадцатый параграф. Конечно. Теперь понимаю. Но тогда…
Они замолчали, и долго не прерывали колючей, полной кошмарных воспоминаний тишины. Первой тяжело вздохнула Астрид.
— Я все же отвратно себя чувствую. Когда ты побежала туда, я вдруг… понимаешь, я не хотела тебя спасти или… Я вдруг разозлилась. Взбесилась. И очень испугалась.
— А ведь мы уже говорили об этом. Помнишь? Часов девять назад.
Астрид покачала головой.
— Девять часов. Так много поменялось. Кажется, прошло несколько недель.
— Да. Многое поменялось, но не то, что я говорила. У тебя стресс. Ты боишься за экспедицию, за нас. И когда видишь, что что-то идет не так, когда на тебя накатывает страх, ты теряешь над собой контроль. С этим нужно бороться, Атти. Само это не уйдет.
— Спасибо… дорогая. Я попробую. Как… как живот?
— Болит. Удар у тебя, что надо. Моя бабень с автоматом…
— Прости.
— Ну все, все. Мы же поговорили.
— Да, поговорили, — Астрид прочистила горло, подняла голову. — Я загнала почти всех в «Герион», они через стенку сидят, работают. Не хочешь выйти, пройтись? Там сейчас безопасно, никого нет, но очень… очень красиво. Я покажу тебе подсолнухи и одуванчики. Не такие, как в городе. А еще, кажется, я видела полынь.
Хикс замялась, неловко улыбнулась. В ее бездонных лукавых глазах на мгновение проступило кристально-чистое ничем не замутненное отвращение.
— Давай потом, розочка. Я не уверена, что хочу… Что я готова… — она вдруг всхлипнула носом. — Это было так жутко, Атти. К такому нельзя подготовиться на тренировках. Все наши психологические приготовления к зоне карантина прошли впустую. Когда я представляю себе эти туши, эти… глаза.
Астрид крепко обняла ее, прижалась щекой к теплому ежику на голове подруги и долго не отпускала. Хелен дрожала, но Аллерсон ее не винила. Она сама нисколько не привыкла к аберрантам. К этому ужасу нельзя было привыкнуть.
— Астрид… ответь мне на один вопрос. Только один. Но пообещай, что скажешь правду.
— Обещаю, дорогая.
— В учебниках всегда обходят это стороной, и я понимаю, почему. Но теперь… теперь я хочу знать.
— Что ты хочешь знать?
— Аберранты…
— Хелен…
— Нет, послушай! Аберранты… их носители… они живые? Они дергаются, шевелятся и… смотрят. Но они живы?
Астрид выругалась про себя, принялась судорожно придумывать ответ. Наверное, что-то отразилось на ее лице, потому что Хикс безошибочно почувствовала ее намерения.
— Атти. Ты обещала. Со мной все в порядке, просто я должна… должна знать.
Аллерсон решилась.
— Да, Хелен. Они живые. Если аберрант когда-то был человеком, то сомнительно, чтобы носитель все еще сохранял рассудок. Их жизнь состоит из сплошной боли и мучений, хотя то, как паразит поддерживает в носителях жизнь — настоящее чудо с биологической точки зрения. Однако это агония, длиною в жизнь. Ад. Еще одна причина, почему тот, кто все это придумал, должен заплатить.
Темнокожая девушка прикоснулась к ее виску, нежно провела пальцами по волосам.
— Ты ведь поэтому сюда отправилась? Правда, розочка?
— Наверное. Может быть.
— Тогда я спокойна.
— Что ты имеешь…
— Внимание! — гаркнул по системе оповещения голос Каравценко. — Внимание! Всему научному персоналу срочно вернуться в «Герион»! Повторяю, всем ученым немедленно эвакуироваться в транспорт!
Психолог испуганно взглянула на Астрид.
— Что там?.. Что это?
Аллерсон уже вскочила на ноги и теперь шаманила с КПК, вызывая изображения нагрудных камер солдат снаружи.
— Актер, это Астрид.
— Мне некогда, Сестричка.
— Что у вас случилось?
— Визуальный контакт.
— С кем? Аберранты?
— Мне некогда.
Связь отключилась.
Астрид выругалась, проклиная своеволие Меррика. Экранчик на рукаве пошел помехами, но, в конце концов, ожил. Изображение с камеры Медведя дергалось и тряслось — командир Екатеринбуржцев куда-то бежал. Вокруг него мелькали силуэты бойцов СГО и Надзора, слышались команды и деловая ругань.
— Твою мать… говно…
— Датчики что?!
— Молчат! Под нами ничего нет!
— Хантер?!
— Мать твою… говнище…