Одна ночь:открытия

}
}'Я хочу уйти.'}
}
}«Ты никуда не идешь, девочка».}
}
}Меня тянут и толкают по углам, по коридорам. 'Почему?'}
}Дверь в кабинет Миллера открыта, и меня втолкнули внутрь. Я поворачиваюсь к Тони и вижу, что его коренастое тело вздымается, а челюсти стиснуты. Поднимается палец и указывает мне в лицо, заставляя меня слегка отшатнуться. - Ты не уйдешь, потому что, когда этот маньяк закончит забивать того человека до смерти, он будет просить тебя. Он захочет тебя увидеть! И я не рискую, чтобы он войдет во второй раунд, когда он не сможет найти тебя, Ливи! Оставайся, черт возьми! Он уходит, яростно хлопнув дверью, оставив меня стоять посреди кабинета Миллера с широко открытыми глазами и колотящимся сердцем.}
}
}В клубе по-прежнему нет музыки. Я одна и бесполезна в недрах }Ice}, где только абсолютная тишина и абсолютный офис Миллера для компании. 'Ахххххххххх!' Я кричу, запоздало реагируя на тактику Тони, мои руки впиваются в мою золотые пряди и бесцельно дергаются, как будто я могу вытащить из головы события последних получасов. 'Ненавижу тебя!' Мои глаза закрываются от физической боли, которую я причиняю себе, и снова нахлынули слезы. Не знаю, сколько времени я провожу в бессмысленной борьбе с сама собой, это кажется бесконечным, и только физическое истощение и болезненность кожи головы заставляют меня остановиться. Я хнычу, вращаясь по кругу, мой разум бушует, не желая и неспособный позволить какой-либо когнитивной мысли успокоиться и утешить меня. Только вид шкафа с напитками Миллера останавливает бесполезные кружения моего тела.}
}
}Алкоголь.}
}
}Я подбегаю и неуклюже вытаскиваю случайную бутылку из толпы других, шмыгая носом и задыхаясь от своих эмоций, откручивая крышку и поднося ее к губам. Мгновенный ожог алкоголем на моем горле творит чудеса, сжигая сосредоточенность моих мыслей, заставляя меня задыхаться и морщиться от дискомфорта и сильного вкуса.}
}
}Так что я пью еще.}
}
}Я глотаю все это до тех пор, пока бутылка не опустеет, и в раздражении, раздраженном и невменяемом я швыряю ее через офис Миллера. Мой взгляд падает на массу других бутылочек, я случайным образом выбираю и глотаю, поворачиваясь и шатаясь, иду в ванную. Я сталкиваюсь со стеной, дверью, рамой, пока не прижимаюсь к туалетному столику и смотрю на беспорядочную женщину в зеркале. Слезы, черные от туши, текут по моим раскрасневшимся щекам, мои глаза остекленели и покрыты туманом, а мои густые светлые волосы - это множество спутанных волн, обрамляющих мое бледное лицо.}
}
}Я вижу свою мать.}
}
}Я смотрю на свое отражение с крайним презрением, как будто это мой заклятый враг, как будто это то, что я ненавижу больше всего на свете.}
}
}Прямо сейчас . . . это.}
}Поднося бутылку к губам, я выпиваю еще спиртного, не сводя глаз. Затем я делаю глубокий вдох и подхожу к столу Миллера. Я открываю ящики, провожу руками по точно размещенным внутри предметам, путаю его идеально аккуратные устройства, пока не найду то, что ищу. Я смотрю на блестящий металл, сжимая рукой ручку, время от времени делая глотки из бутылки, пока думаю.}
}Целую вечность тупо глядя на свою находку, я встаю и, качаясь, возвращаюсь в ванную, швыряя бутылку на стойку. Я смотрю на себя, замечаю невыразительное лицо и подношу руку к голове. Сжав массивную прядь волос, я открываю ножницы и защелкиваю ими свои локоны, оставляя себя с горсткой светлых и тощих прядей волос, которая вдвое меньше, чем когда-то была. Странно, но стресс как будто вытекает из меня. Так что я беру еще один кусок и тоже отрезаю его.}
}
}'Оливия!'}
}
}Я позволила своей пьяной голове откинуться в сторону и нахожу Миллера в дверном проеме ванной. Он рухнул. Его темные волны представляют собой хаотичный беспорядок, его лицо и воротник залиты кровью, его костюм порван, и он мокрый насквозь. Его грудь вздымается, но я не уверена, является ли это результатом напряжения или он шокирован тем, что нашел. Мое выражение лица остается прямым, и только сейчас, когда я вижу ужас на его заведомо бесстрастном лице, я вспоминаю все моменты, когда он предупреждал меня никогда не стричь волосы.}
}
}Так что я дергаю за другой участок и беру ножницы, маниакально рубя их.}
}
}«Оливия, черт возьми, нет!» Его тело летит ко мне, как пуля, выпущенная из пистолета, и его руки начинают хвататься за меня.}
}
}«Нет!» Я кричу, отворачиваясь, яростно держась за ножницы. 'Оставь меня! Я хочу, чтобы их не было! Я упираюсь локтем ему в ребра.}
}
}'Блядь!' - кричит Миллер. Его зубы стиснуты, в его голосе отчетливо слышна боль, но он отказывается сдаваться. «Дайте мне гребаные ножницы!»}
}
}«Нет!» Я подтягиваюсь вперед, внезапно оказываясь на свободе, и резко разворачиваюсь, когда Миллер приближается ко мне. Мои руки инстинктивно взлетают вверх, мое тело переходит в защитный режим, и его высокое худощавое тело сталкивается со мной, отбрасывая меня на несколько шагов.}
}
}'Блядь!' - рычит он, и я открываю глаза и вижу его на коленях передо мной. Я отступаю еще немного, наблюдая, как он хлопает ладонью по плечу. Мои широко раскрытые глаза смотрят на ножницы, которые я держу в руке, и вижу густую красную жидкость, стекающую с лезвий. Я задыхаюсь, и моя хватка немедленно отпускается, позволяя им упасть на пол у моих ног. Затем я падаю на колени, наблюдая, как он, немного поморщившись, сбрасывает свой пиджак, пока не сталкиваюсь с белой рубашкой, пропитанной кровью.}
}
}Я подавляю свой страх, раскаяние, свою вину. Он разрывает свой жилет, за ним быстро следует рубашка, пуговицы лопаются и летят во все стороны. «Черт», - плюется он, осматривая свою рану - рану, за которую я несу ответственность. Я хочу утешить его, но мое тело и разум отключены. Я даже не могу говорить, чтобы извиниться. Истерические крики срываются с моих губ, мои плечи вздрагивают, а глаза так полны слез, что я изо всех сил пытаюсь его увидеть. Мое опьянение не помогает моему искаженному зрению. Безусловно, это хорошо работает. Видеть ранения Миллера и кровотечение - это уже плохо. Знать, что я являюсь причиной его боли, граничит с невыносимым.}
}
}С этой мыслью я иду в туалет и меня тошнит. Она приходит и приходит, алкоголь все еще крепок и обжигает мне рот, когда мои руки держатся за сиденье, а мышцы живота скручиваются и сжимаются. Я в беспорядке - хрупкая, несчастная душа. Безнадежная и живущий в безнадежности. Жестокий мир. И я не могу справиться.}
}«Господи, черт возьми, Христос», - бормочет Миллер позади меня, но я слишком раскаиваюсь, чтобы случайно повернуться и признать свои ошибки.}
}
}Мой лоб встречается с сиденьем унитаза, когда моя рвота наконец утихает. Моя голова колотится, сердце болит, а душа разбита.}
}'У меня есть просьба.' Неожиданные спокойные слова Миллера подпитывают последствия моего срыва, заставляя слезы снова выступить и вырваться из моих глаз. Я держу голову там, где она есть, главным образом потому, что у меня нет сил поднять ее, но также потому, что я все еще слишком труслива, чтобы смотреть ему в глаза. «Оливия, вежливо смотреть на меня, когда я говорю с тобой».}
}
}Я качаю головой и остаюсь в своем укрытии, стыдясь себя.}
}«Черт побери», - тихо ругается он, а потом я чувствую его ладонь на своем затылке. Он не поощряет меня мягкосью. Он дергает меня, не пытаясь быть нежным. Это не имеет значения. Я ничего не чувствую. Он хватает меня за лицо и толкает вперед, но я опускаю взгляд на полоску обнаженной, окровавленной плоти, выглядывающую сквозь его расстегнутую рубашку и жилет. «Не лишай меня этого лица, Оливия». Он борется с моей головой, пока я не поднимаю глаза и его острые черты не становятся достаточно близко, чтобы на них можно было сосредоточиться. Его губы прямые. Его голубые глаза дикие и яркие, а впадины на щеках пульсируют. «У меня долбаная просьба», - грустит он. «И ты, черт возьми, его выполнишь».}