Писания про Юного мага
Глава 55. Шаги в пустоту.
Под ноги снова подвернулся камень. Рамио взмахнул руками и с трудом удержал равновесие. Возле плеча прошелестел воздух. Он знал, что это Каона вновь дернулась подхватить его под руку и вновь сдержалась. С тех пор как ученик стражей узнал, что она, по сути, его ровесница, общаться с ней ему стало проще. Но при этом он никак не мог сдержать командные нотки: девчонка! Она же тут ничего не знает! Вот и хватать себя за локоть Рамио строго-настрого запретил. Если он должен научиться жить со своей слепотой, он научится. Сам.
Каона еле слышно вздохнула. В последние дни между ней и Рамио легло тяжелое знание и непонятная обида. Не легло даже, а рухнуло, придавив их обоих страшным грузом.
Сначала, когда стражи и целители отвели их в поселок, в воздухе ощущалась огромная радость и облегчение. Рамио нашелся, он жив и пережил свой кризис без всякого ущерба. Но потом всеобщее ликование сменилось гневом и глухим недовольством.
Как отчаянно плакала, касаясь незрячих глаз брата, босоногая девчонка в робе целительницы - его сестра Амиена! Как застонала его приемная мать, не сказав ни слова упрека чужеземцам, но пронзив их наполненным огненной ненавистью взором. Маги! Убийцы! Чего хорошего ждать от них?!
И необходимость присутствия рядом с сыном Каоны Салина приняла с трудом. Стражу пришлось отвести ее в сторону и долго что-то объяснять строгим тоном, прежде чем она перестала пытаться отодвинуть девушку подальше от сыночка.
Рамио опять натянул свой плетеный панцирь, и снова ничем не отличался от обычных парнишек в поселке, кроме цвета волос и кожи. Но Каона все равно видела его крылья так же ясно, как в тот миг, когда они впервые распахнулись над его изогнутой от боли спиной. Видела каким-то новым, непривычным, слегка мутным и двоящимся зрением, пришедшим к ней после напряженного бдения у постели измученного мальчишки.
Вопреки всем ожиданиям, нечетким картинкам в книге Хенайны и старинным легендам, эти крылья сосем не напоминали ангельские. На них не было ни перьев, ни чешуи. Прозрачные и легкие, они больше напоминали крылья стрекоз, только огромные, как парус рыбацкой лодки. Рамио быстро научился распахивать их во всю ширь, приподнимаясь над ложем, и сворачивать в крохотные комочки, скрывающиеся под панцирем и даже просто под рубахой. Он обмолвился как-то, что это похоже на то, как если бы он сжимал пальцы в кулак - только не на руках, а на спине.
Разговор, обещанный старшим Стражем, состоялся не сразу. Около суток незванные гости прожили в Общинном доме, рассматривая Ракушечное только из окон. Амиена пару раз позвала их к трапезе, на которую собирались, кроме нее с Рамио, еще трое учителей из школы и немолодая дурочка, радостно гукавшая над миской. За столом царило тягостное молчание. Рамио был отгорожен от привычного мира своей бедой и своим новым знанием, которое он не мог разделить даже с сестрой. Амиена, в свою очередь, изнывала от бессилия и обиды за брата, не понимая его отчужденности. Учителя, похоже, тяготились предстоящим разговором. А путешественники ощущали себя чужаками вдвойне. В Долине действительно не проживало представителей иных рас, кроме людей.
Наконец, их позвали куда-то. К удивлению друзей, провожатый, парнишка чуть постарше Рамио, очень похожий на него внешне, не свернул ни к залу Совета поселка, ни к школе. Так они впервые оказались в доме Салины, где их уже ожидали Стражи и учителя.
– Рамио поправит меня, если я что-то напутаю, - непонятно начал старший из Стражей. - Насколько я помню, эта история началась много-много веков назад, когда народ орков вознамерился подчинить своей власти весь мир. Наша раса уже натерпелась от правления гигантов и совершенно не жаждала быть втянутой в новые межплеменные распри.
– Поэтому вы отказали в помощи эльфам? - ровным тоном спросила Хенайна, заглядывая снова в свою книжечку.
– Можно сказать, что мы отказали, - усмехнулся Страж. - На самом деле, мы просто скрылись от всех, найдя способ отгородиться от внешнего мира. Наша земля... материк Та-Сэйя-кери... Огромными усилиями мы освободили его от монстров и опасных животных, восстановили русла рек и очистили от каменных осыпей долины. И после этого наши жрецы нашли способ отделить эти земли от прочего мира, подобно тому, как Элмор отделен от Адена, а Бездна от Девятимирья. Самые крупные поселения артеас находились тогда здесь, на южном берегу Грации. И именно отсюда мы начали свой исход...
При этих словах Хенайна переглянулась с Сейтом. Эльф записывал сказанное Стражем мелкой бисерной скорописью, а Хенайна лишь теребила страницу своей книги. Но Клайд различил записывающий кристалл необычайной мощности, поблескивающий у эльфийки в вырезе зеленой рубахи. Самому магу этот рассказ живо напомнил повествование Грома, отложившееся в глубине памяти странным полуночным бредом.
– Итак, народ артеас покинул пределы всех материков и обосновался в своем собственном, замкнутом мире, где ничто не мешало нам развивать свои искусства, воспитывать детей, никто не пытался изловить нас и заставить выполнять какую-то работу или служить развлечением толпы. Но мы продолжали наблюдать за происходящим в мире и изредка торговать с близлежащими странами.
– Поэтому легенды о крылатых людях продолжали возникать то тут, то там? - кивнул Сэйт, стремительно зарисовывая что-то на листе пергамента. Эмми показала ему стопку своих набросков, слегка покраснев. Эльф сдержал восторженный возглас, вцепившись в пергамент обеими руками. Клайд усмехнулся. Эти двое постоянно делали вид, что помогают друг другу случайно, и оказываются рядом непреднамеренно.
– Да, иногда нам приходилось использовать крылья и это порождало новые и новые легенды и домыслы, - согласился Страж. - Так продолжалось до тех пор, покуда в Грации не наступил раскол.
– Полвека назад, во время Великой Смуты? - уточнила Вивиан.
– Нет, гораздо раньше. Великая смута затронула в основном раздробленный на мелкие княжества Север Грации. А тогда здесь, на Юге, началась настоящая война. Это было около трехсот лет тому назад.
– Триста двенадцать, - неожиданно подал голос Рамио. До сих пор он сидел у окна, безучастно отвернувшись в сторону пасмурного света, пробивающегося из-за осенних туч.