Писания про Юного мага

Дни тянулись унылые, серые и промозглые, как сброшенная наконец-то шкура циркового вивера. Авен то ненадолго приходил в себя, обводя комнатенку мутными глазами, то снова метался в жару, сбрасывая одеяла и порываясь бежать куда-то.
Зрителей в тихом поселке лесорубов было катастрофически мало, но опытная мадам Бубу приказала распаковывать шатры на луговине. Она знала, что через день-два с гор спустятся золотоискатели и пастухи, одновременно прибудут обозы торговцев и переселенцев, последние в этом сезоне. Будет грандиозная ярмарка, не уступающая большим городам, и циркачи могут неплохо заработать на ней.
Корунд пользовался свободными днями чтобы приглядывать за Авеном. Но все усилия гнома не приводили к улучшению. Грыгарр заглянул как-то в каморку работника и потыкал его безвольную горячую руку своими зелеными пальцами. На лице орка появилось выражение жалости.
– Сильно много плохое внутри, - изрек он, глядя поверх голову Корунда в окно. - Магия плохой, мысли плохой, все плохой. Болезнь ходить как вор в дом без дверь! Ищи мага! - и с этими словами Грыгарр отправился восвояси.
Легко сказать - ищи мага! В забытом богами поселке маги встречались так же часто, как и особы королевской крови. Разве что с караванами прибудет хотя бы один целитель. Корунд забросил даже отработку новых фокусов, придумывать которые он навострился в последнее время. Недоделанные приспособления пылились на столе в его комнате, а сам он проводил все время с мечущимся Авеном. Гимнастки приносили им обоим еду, горячую воду, сушеные травки. Но Авену не становилось лучше. Он лежал безучастный ко всему, и умудрялся проглотить не больше двух ложек бульона за раз. Время от времени гном начинал рассказывать что-то бессвязное тоненьким голоском:
– …А потом еще взлетают разноцветные огни, и все хлопают в ладоши. И я не понимаю, как это получается без капли магии… А пирог тот был с медом. И вот я мед вылизываю, а она меня хвать за ухо… Потом выливаю ему ведро воды на голову, и он вскакивает… Беремся мы за руки и тут я вижу… драконы летят…Так больно и темно… Ты не ударишь меня, правда? Только ты один остался… друг…
– Тихо, тихо… - успокаивал Ава Корунд, горестно качая головой.
Было очевидно, что болезнь и таинственное «плохое внутри» подтачивают последние силы парнишки. Корунд решал - не рискнуть ли ему? Один старинный гномский способ лечения такого вот, сжигающего до смерти, сухого жара он знал по рассказам отца. Но его применяли к крепким, матерым бойцам. Не добьет ли он тощего Авена окончательно? С каждым часом становилось очевиднее, что если Корунд не решится, сердце парнишки не выдержит такой температуры. У него на лбу уже, казалось, можно было жарить яичницу.
Фокусник принес в каморку пару ведер горячей воды и одно с ледяной родниковой, куда он щедро добавил винного уксуса. Приготовил мыло, мочалку, несколько льняных простыней, выпрошенных у поджимающего губы Марона, и сухую одежду.
После чего фокусник крепко запер дверь своего фургона. Ему было страшновато, что кто-нибудь застанет его за этим лечением. Могут ведь совсем не так понять…
Корунд приготовил мокрую ледяную простыню, а ведра с горячей водой накрыл толстыми подушками, не пропускающими тепло. Конечно, набитые шерстью подушки отсыреют от пара, но здоровье Авена важнее.
Дрожащими руками Корунд снял с больного все одеяла. Вместо того, чтобы затрястись от холода, как это бывает при нормальном ознобе, Авен блаженно раскинул руки, словно валялся на солнышке в летний денек. Корунд осторожно вытянул из-под парнишки тощий тюфяк. Топчан скрипнул рассохшимися досками.
Потрепанная одежонка Авена заставила Корунда вздохнуть. Те люди или эльфы, которые считают, что неприхотливым гномам безразлично, какое тряпье на них напялено, лишь бы одежда грела и прикрывала тело, глубоко ошибаются. Гномы, приученные с детства видеть качество вещей, испытывают от плохо сотканной ряднины, грубо сшитой рубахи или криво притачанной застежки такое же неприятное чувство, как и при виде ржавого меча или кривого копья. Это доставляет мастеровитым коротышкам неудобство, сравнимое с зудом немытого тела для более нежных эльфов или скрипом металла по стеклу для людей. Гном, по доброй воле носящий низкосортную одежку, подвергает себя немалому испытанию.
 
То, что было надето на Авена, больше напоминало на ощупь мешок из-под репы. Хотя рубаха была чистой и даже украшеной незатейливой вышивкой, делали ее где-то наспех и без души. То ли дело гномская шерстяная ткань тройного плетения или льняные туники, прохладные в жару и теплые в холод… Корунд потряс головой. Не время думать о ерунде!
Фокусник осторожно стянул с Авена рубашку и штаны, оставив того в нижнем бельишке. Короткие штанишки и исподняя рубаха без рукавов оказались из отличной ткани, так называемого «паучьего батиста». Гномы-ткачи добавляют к нитям паучий шелк, и это позволяет делать ткань тоньше и прочнее обычной, при этом невесомую и приятную на коже.
– Ну и тощий же ты, парень! - покачал головой Корунд, глядя на явно великоватое белье. - Ножки как палочки, будто тебя с детства не кормили!
– Съешь это… - пробормотал Авен. - Ты голодный, тебе нужно есть…
– Ох… - невольно вздрогнул фокусник. Эта фраза живо напомнила ему голодовку в заброшеном форте.
Корунд как никогда остро ощутил свое одиночество и ущербность. Конечно, для цирка «Волшебные забавы» он просто находка, но ему нужно искать своих друзей. И скрываться от врагов. А дороги бродячих артистов уводили его все дальше от южных трактов и густо населенных долин, где можно порасспрашивать знакомых караванщиков и купцов или получить письмо. Гном бы давно отправился назад, на поиски вслепую, если бы хоть немного представлял, где нужно искать.
Единственное, что он помнил из своего недолгого плена, это тошнотворный полет в когтях у боевого дракона. Полет куда-то на северо-восток, откуда потом пленников переправляли на телегах на рынки рабов в разных городах. Именно туда двигался теперь обоз бродячего цирка. Именно там Корунд решил попытаться отыскать следы своих товарищей. Или услышать что-нибудь о пришедших в себя после выморока чужаках.