Писания про Юного мага
Наутро две замурзанные пахарки по команде колдуна помогают ей натянуть засаленные обноски. На завтрак - миска отвара из овощей и кусок подсохшей лепешки. Пахари жуют размеренно и неторопливо. Она глотает еду жадно и получает от целителя подзатыльник за попытку вылизать миску.
Бесконечная охота, тяжелая и однообразная, как рубка дров. Замах молотка, кряканье, рев добычи, замах, кряканье, рев. Ее ставят в пару то с одним, то с другим гномом. Их лица путаются и плывут у нее перед глазами. То и дело колдун подходит к ней и забирает что-то из онемевших пальцев. Его глаза воровато бегают, он косится на остальных пахарей.
На ночлег их приводят на полуразрушенный хутор в лесу. Колдун кое-как закрывает выбитые окна и двери слабенькими магическими щитами. Где-то за стеной бродит одинокий медведь, тыкаясь в рассохшиеся доски.
Получив свою порцию похожих на клейстер овощей, гномка медленно и устало выскребает их из миски пальцами. Никаких ложек или кружек нет. Вода в грязном ведерке у порога, в ней плавают мухи и сухая трава. Гномка помнит, что воду нужно пить, но она больше не ощущает ни голода, ни жажды. Целитель сердито толкает ее в спину. Она зачерпывает миской из ведра и равнодушно пьет. Ей даже не приходит в голову умыться или сполоснуть миску.
После ужина болванчики послушно выстраиваются возле двери. Если ночью какой-то монстр проломит волшебный щит, куклы первыми встретят его. Им не нужен сон или еда.
Пахари снова укладываются на несвежую солому. Гномке не ясно, тот же это дом, что и прошлой ночью, или другой. Но запах прели и мочи, насекомые, выползающие в темноте из облезлых шкур - точно такие же.
Темный эльф осматривает свою команду каким-то затуманенным взором. Бородачи сразу отворачиваются от него и дружно испускают рулады храпа. Девчушки-замарашки, напротив, затаивают дыхание. Гномка видела днем, как одна из них старательно жевала на полянке дикий чеснок. При этом у грязнули был такой вид, будто она делает что-то ужасно важное. А вторая несколько раз поднимала гнилые грибы, испускающие запах почище чеснока, и будто случайно вытирала их ошметки о свою одежду.
Эльф наклоняется к гномишкам. Его лицо напрягается, тонкие ноздри раздуваются. Обе замарашки зажмурились и сопят. Гномка смотрит на них с удивлением. Эльф протягивает было руку к одной из наемниц, но раздумывает и резко выпрямляется.
– Грязные, маленькие… - бормочет он, пробираясь вдоль их лежанки ко входу во внутреннюю комнатку, которую, разумеется, он занимает единолично. Его взгляд встречается с глазами гномки и он беззлобно пинает ее в бедро:
– Спать, я сказал!
Гномка прикрывает глаза. Эльф озирается на нее украдкой, потом решительно хвататет за плечо замершую у двери куклу-гномку с розовыми хвостиками. Болванчик следует за целителем внутрь дома, слегка подволакивая ноги. Дверь захлопывается.
Одна из замарашек прижимается к гномке и пытается судорожно обнять ее грязными вонючими ладошками. Ее личико сосредоточенно, изо рта тянется тонкая ниточка слюны. Девчушку слека колотит. Гномка решительно отпихивает хнычущую полудурку от себя и долго потом пытается заснуть под всхипывающие звуки за спиной, ощущая в голове чудовищную пустоту…
Омерзение заставило гномку содрогнуться. Она вынула свой новый меч из ножен и сделала несколько взмахов. Пахари, целители, охотники и болваны - сколько мерзости вместилось в эти несколько дней! Ей теперь вовеки не отмыть с себя воспоминания об этой прелой соломе, этих горячечных шершавых ладошках, этом сальном взгляде колдуна. Если только кровью… чистой, горячей кровью! Кто-то должен ответить за это!
Проходя мимо незнакомого болванчика, застрявшего в кустах, она безразлично рубанула его мечом. Агонизирующую фигурку, смутно похожую на нее саму, гномка толкнула в сторону перебирающегося через камни агрессивного паука. Пара движений жвал - и кукла безжизненно покатилась по земле.
Гномка подняла суженные глаза на подбегавшего к ней пахаря. Неизвестно, что собирался сделать ее соплеменник - возмутиться, заругаться, предложить денег. Лезвие меча пресекло эти намерения вместе с его шеей. Аккуратный удар, снова несмертельный. Взяв слабо дергающегося гнома за шкирку, мстительница швырнула его в сторону все того же паука.
– Кто ты? - бледненькое замурзанное личико смотрело на фигуру с несоразмерным двуручным мечом из-под ствола дерева. - Ты ведь тоже гном! Не убивай!
– Тоже? - в голосе гномки прорезались странные интонации. - Ты хочешь сказать, что я имею что-то общее с тобой? - и она выдернула гномишку с хвостиками одетую в потертый кожаный доспех под мертвенный свет Луны. Хотя обе девушки были одного роста, бледная наемница буквально повисла в руке соплеменницы.
– Не надо, не надо! - слезы брызнули из широко распахнутых глаз. - Если я попаду в выморок еще раз, меня переведут на кошек. А с них так мало добычи…
– Добычи, - повторила гномка. - Добычи… Ты не выглядишь отупевшей, а? У тебя ведь есть что-нибудь стоящее? Доспех? Украшения? Свитки?
– Я дам… я все дам! - задергалась добытчица. - Я спрятала… нужно пойти к скале…
– Ну-ну, - задумчиво пробормотала гномка и поволокла свою жертву к указанному каменному обломку. Ни на секунду не спуская с оборванки глаз, она дождалась, покуда из-под прелых листьев появятся отличные полулаты, укомплектованные шлемом и щитом.
– Ботинок нет, - прошептала наемница, отводя перепуганный взгляд от огромного меча, все еще нацеленного ей в горло.
– Вижу, - мрачно кивнула гномка. - А что из украшений?
– Вот, только серьги! - замурзанная ладошка разжалась, явив лунным лучам искрящиеся зеленым огнем подвески.
– Ха! - гномка качнула кончиком лезвия перед самым лицом своей пленницы, сгребая серьги с ее ладони. - У кого ты украла это, шелупонь? Такие вещи не падают со здешних тварей.
– Я не украла, - девчушка впервые твердо встретила взгляд убийцы. - Я раньше была в одном клане… очень дружном, но маленьком. Мы ходили охотиться, довольно успешно. Потом на нас напали. Их было больше. Меня продали сюда. Заставили подписать договор. Из плена можно выкупиться - но это дорого, долго…