"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Место пользовалось популярностью среди туристов, и большая часть персонала говорила по-английски, хотя мне, в общем-то, все равно, на каком языке общаться. Я подошла к стойке регистрации и спросила, нет ли у них постояльца по имени Сет Мортенсен. Администратор открыла базу данных на компьютере, я затаила дыхание, и тут она сообщила, что у них действительно есть постоялец с таким именем. Он здесь. Я нашла его.
Ну, почти нашла. Я спросила у нее, в каком номере он остановился, но она отказалась предоставить такую информацию, поскольку это противоречит правилам отеля. Однако когда она предложила соединить меня с ним, я засомневалась, ведь если Сет узнает, что я нашла его, он может переехать в другой отель или вообще в другой город. Но поскольку у меня не было выбора, я все же согласилась. Она набрала его номер, но он не подошел.
Я поблагодарила ее и вышла на улицу, решив пройтись, хоть немного успокоиться, обрести ясность мышления и понять, какими будут мои дальнейшие действия. За отелем я увидела бассейн и пляж для постояльцев, но мне не составило труда проскользнуть мимо охраны. Оказавшись в пустом холле, я быстро сотворила более подходящую одежду: красное бикини и парео.
Выйдя на улицу, я снова оказалась под палящим солнцем и замерла, впитывая тепло. Стояла жара, хотя дело было к вечеру, — обожаю такую погоду. За бассейном и барами виднелась полоска золотого песка, а за ней голубые волны океана. Цвет воды не настолько яркий, как в моих родных местах, но все равно очень красивый. По всему пляжу расставлены шезлонги и кабинки для переодевания, на берегу много отдыхающих, пытающихся поймать последние лучи заходящего солнца.
Я пошла искать шезлонг и, возможно, — коктейль. Если уж я не смогла сразу найти Сета, надо хотя бы…
И тут я увидела его.
Я споткнулась и налетела на хихикавших парня с девицей — они чуть не облили меня коктейлями. Глазам не верю. Пути Господни, конечно, неисповедимы, но пути ада тоже чего-нибудь да стоят.
Я пробормотала извинения, бросилась к Сету, но через пару шагов остановилась. Подойду к нему, и… Что я ему скажу? Сет разорвал помолвку с невестой и попытался скрыться там, где его никто не сможет найти. И тут являюсь я, непрошеная гостья. Я прокрутила в голове несколько возможных вариантов, но ни один меня не устроил. Сделав глубокий вдох, я решила: подойду к нему и будь что будет.
Я приблизилась сзади, на Сета упала моя тень. Он лежал, растянувшись на шезлонге, в шортах и футболке с «Тутси-попс». Рядом с ним стоял коктейль, подозрительно похожий на алкогольный. Сет читал книжку, обложку было не видно. Я снова застыла в нерешительности.
— Аромат твоих духов, — вдруг произнес он, — чувствуется даже на расстоянии. Я всегда узнаю тебя. Тубероза и сандал.
Я обошла шезлонг и встала, уперев руки в бока.
— Похоже, ты не удивлен моим появлением.
Он снял темные очки и посмотрел на меня, едва заметно улыбаясь своей фирменной улыбкой.
— Удивлен. И в то же время — нет. Я-то думал, мне удалось исчезнуть, не оставив следов. Но я понимал, что если меня кто и найдет, это только ты.
— Потому что у меня есть связи?
— Потому что ты — это ты.
Я поискала глазами, куда бы присесть, и уже собралась опуститься на песок, но Сет подвинулся и приглашающим жестом показал на освободившееся пространство. Немного помедлив, я села рядом с ним. Наши бедра соприкоснулись. Он взял свой коктейль чудовищного персикового цвета и сделал глоток.
— Что пьешь? — спросила я.
— Они называют этот напиток «Чупакабра».
— Да ладно! Не может быть!
— Может. Там что-то около пятидесяти сортов водки, тебе понравится.
— Странно, что тебе это нравится.
— Если уж решил заделаться плохим парнем, надо идти до конца, — ответил он, подзывая официанта, чтобы заказать еще один коктейль.
— Никакой ты не плохой парень, — тихо сказала я.
— Да? А дома кроме тебя еще кто-нибудь так думает?
Я отвела глаза, глядя, как волны разбиваются о берег.
— Я мало с кем разговаривала. Твои родственники волнуются.
— А ты умеешь уходить от ответа.
— Хочешь поговорить об этом? — спросила я.
— А о чем тут говорить? Я разбил ей сердце. Разбил тебе сердце. Таким людям, как я, наверное, лучше оставаться в одиночестве.
— Глупости! Из нас двоих не ты питаешься душами других людей.
— Ну, это смотря насколько буквально понимать данную метафору.
— Перестань, Сет. Мне не до шуток. Зачем ты сделал это?
— А мне обязательно отвечать?
Официант поразительно быстро принес коктейль, и Сет отдал его мне. Он был прав: там действительно минимум пятьдесят сортов водки.
— Я не люблю ее, — все-таки ответил Сет. — Не настолько, насколько должен. И ты это прекрасно знаешь.
Да, я знаю, но тем не менее меня удивило, насколько честным и открытым оказался наш разговор. Мы так не разговаривали с тех пор… с тех пор, как расстались. В последнее время мы общались очень осторожно и сдержанно, не показывая друг другу своих чувств.
— Но почему именно сейчас?
Теперь пришел его черед отвести взгляд. Он разглядывал пейзаж, похожий на рекламную открытку, как будто не видя его. Небо еще не успело окраситься в оранжевые тона, но в закатных лучах волосы Сета отливали медью, а глаза — янтарем. Я засмотрелась на него, забыв, о чем спрашивала.
Наконец он заговорил:
— Джорджина. Я ушел от тебя тогда, перед Рождеством, потому что не хотел причинить тебе боль. А еще сам боялся, что ты сделаешь мне больно. Нам с Мэдди не стоило встречаться, но все было не так плохо, она действительно мне небезразлична. Ну если не считать того, что тебе пришлось каждый день смотреть на это. Я не хотел, чтобы все вышло именно так.
— Все нормально, — автоматически ответила я, расстроенная его печальным тоном. — Я тебя ни в чем не…
— Ш-ш-ш, — сказал он, поднеся палец к губам. — Я в кои-то веки говорю, так что не перебивай меня, а то передумаю.
Я улыбнулась — хотя в его словах не было ничего смешного — и кивнула.
— В любом случае, лучше бы я стал встречаться с кем-нибудь, к кому я не испытывал ни симпатии, ни уважения. Время шло, мы с ней становились все ближе, но и ты при этом не становилась дальше. Мой план не сработал. Своим поведением я только причинял нам обоим все больше боли. Наверное, мне стоило сбежать от всех уже тогда.
Я прикусила язык, изо всех сил пытаясь не комментировать его слова.
— А вот Мэдди не было больно, мы держали ее в неведении. Но после того как мы с тобой… после того как мы с тобой… снова стали встречаться, я чувствовал себя просто ужасно. Я так виноват перед ней. Я ненавидел себя за это. Мне так хотелось, чтобы хотя бы один из нас был счастлив. Хотелось, чтобы она продолжала оставаться в блаженном неведении. Ради этого я был готов на все.
Все это я знала и так. Я прекрасно знала о чувстве вины, оставившем неизгладимый след на его душе. Об этом Сет не догадывался, да и не нужно ему знать.
— Но я все равно не мог сделать ее по-настоящему счастливой, — продолжал он. — И когда мы были у Эрика, я… Черт возьми, Джорджина. Не знаю, что там произошло, не знаю, что я видел. Но есть две вещи, в которых я уверен. Во-первых, когда пришел Джером и велел идти с ним, потому что тебе надо помочь, я не раздумывал ни секунды. Даже если бы он сказал, что для этого надо отправиться в ад.
— Сет… — начала я, закрыв глаза.
— А потом, когда Эрик отправил меня туда… не знаю, куда он меня отправил, но это выходило за рамки всего, что я когда-либо чувствовал. Сначала я растерялся. Я не понимал, чего они хотят от меня, не знал, как найти тебя. Происходящее казалось мне абсолютно нереальным. Получилось же проще простого. Во всем этом безграничном пространстве, во всем этом хаосе я легко смог найти тебя, как будто искал самого себя. Мы были так близки, это противоречит всем законам физики и здравому смыслу. Такого у меня не может быть больше ни с кем.
Когда все закончилось, я так ничего и не понял. Но знал — такой связи я не чувствовал ни с одной женщиной. Никогда. Возможно, ты единственная, возможно, появится кто-то еще… Но с Мэдди такой связи у меня точно нет. Она прекрасная. Я люблю ее. Но если бы мы с ней оказались в такой ситуации, я никогда не смог бы найти ее. Тогда я понял, нечестно с моей стороны лишать ее шанса когда-нибудь обрести подобную связь. Мы с тобой… я не знаю, как мы связаны, но лучше я проведу остаток жизни в одиночестве, чем с кем-то, кроме тебя.