"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
На прощание я вручила Гаррету наше объявление — пробный экземпляр, отпечатанный в типографии.
Он уставился на постер, не веря своим глазам:
— Вы уже вставили сюда Абеля! Не поговорив со мной!
Я оставила его возмущаться и отправилась за постерами. Потом вернулась в магазин и распределила их между тремя сотрудниками, снабдив каждого списком мест для развешивания. Отослав их, я закончила приготовления в магазине — перестановку мебели и распределение вечерних обязанностей среди сотрудников.
К шести часам все преобразилось. Обычно авторы подписывали книги в кафе на втором этаже. Это место осталось центром события, но я распорядилась освободить все пространство. Так что пришлось сдвинуть полки и стенды, пока здесь будут выступать авторы, но это не страшно. Народ в основном собирался слушать писателей, а не листать книги.
Итак, что мы имеем.
Е. Дж. Путнэм и Лорелея Бильян привлекли соответственно любителей научной фантастики и беллетристики. Таких набралось немало, но мое объявление собрало еще больше. Магазин был забит под завязку. Пригодился каждый дюйм, который высвободила перестановка мебели. Я не помню, чтобы в магазине собиралось столько народу.
Путнэм и Бильян немного поволновались — и поначалу расстроились, — обнаружив себя на Изумрудном литературном фестивале вместо обычной встречи с читателями. Я свалила все на путаницу в переговорах с их агентами и поблагодарила за содействие святому делу благотворительности. А еще напомнила им, что это прекрасная возможность предстать перед людьми, обычно предпочитающими другие жанры, и при этом не ущемит ни одного из авторов… слишком уж. Каждый должен был десять минут почитать что-нибудь свое, а затем пятнадцать минут отвечать на вопросы. Конечно, немного меньше обычной встречи, зато действенно и оставит время для вопросов и ответов всем авторам, то есть двум основным, а также Сету, Мэдди и Абелю. Кроме того, мы организовали лотерею, а я вела вечер, едва ли понимая, что говорю.
— Просто не верится, что Сет у тебя на вторых ролях после Путнэма и Бильян, — заметил Энди во время круглого стола. — Он же круче этих двоих, вместе взятых.
— А еще он в высшей степени добродушен, — шепнула я в ответ.
Получив короткую передышку, я не могла оторвать взгляд от Сета. Как будто я сто лет не видела его эксцентричную улыбку и карие глаза. В действительности я никогда не видела только его футболку с Кэптэном и Теннайл. Я хотела подойти к нему, но удержалась. Об участии в фестивале его от моего имени попросила Мэдди.
Когда выступления закончились, я велела сотрудникам более-менее вернуть все по местам. В кафе расставили столики, за которыми авторы подписывали книги. Даже у Мэдди, в общем-то никому не известной, нашлись покупатели. У «Женской речи» была своего рода культовая репутация, и мне показалось, что несколько поклонников Мэдди приобрела во время круглого стола. Проходя мимо Сета, разговаривающего с поклонником, я поймала его взгляд и замедлила шаг. Между нами повисла неловкость, которую не могла преодолеть даже вызванная амброзией маниакальная жажда деятельности. Слишком много у нас возникло нерешенных проблем.
— Спасибо, — просто сказала я. — Спасибо, что сделал это.
— Ладно, — чуть помедлив, сказал он. — Ты ж меня знаешь. Я не пропустил еще ни одного Изумрудного литературного фестиваля. И сейчас не собираюсь.
Ко времени закрытия магазин был полон, но мы не стали никого выпроваживать, тем более что торговля шла очень бойко. И тут появился Уоррен.
Он подошел ко мне, и мы вместе смотрели на окружающую толпу. Помолчав немного, он произнес:
— Почему я чувствую себя родителем, неожиданно вернувшимся домой в разгар детской вечеринки?
— Пейдж назначила на один день Бильян и Путнэма. Такой выход показался мне логичным.
— А когда вы обнаружили эту накладку?
— Сегодня утром.
— Сегодня утром, — повторил он. — Значит, вместо того чтобы, скажем, сдвинуть мебель на первом этаже и пусть себе подписывают оба конкурента, вы решили устроить широко разрекламированный званый вечер со звездами и собрать толпу, которую не в состоянии вместить этот магазин?
Я часто заморгала. Вот это да! Ведь так действительно было бы гораздо проще.
— На самом деле это фестиваль, а не званый вечер. И, не забывайте, благотворительный.
Уоррен вскинул голову:
— Мы жертвуем выручку на благотворительность?
— Всего десять процентов, — успокоила его я. — И потом, здесь женщина из Образовательного проекта, на нее все это произвело такое впечатление, что она хочет договориться с нами о куда более значительной акции по сбору денег. Но это, скорей всего, в следующем году — весной, разумеется. Мы же не хотим, чтобы это помешало следующему Изумрудному литературному фестивалю.
— Следующему?
— Ну да. Теперь это традиция.
Весь вечер я как на крыльях летала, воодушевленная успехом. На самом деле я, наверное, могла бы организовать и претворить в жизнь второй Изумрудный литературный фестиваль прямо завтра утром.
Вдруг меня посетила какая-то посторонняя мысль:
— Эй, у меня неприятности?
Он потер глаза.
— Джорджина, ты… — Он покачал головой. — Неописуемо. Речь не о неприятностях. Конечно нет. Мы не собираемся все это делать в Черную пятницу.
Он одарил меня одной из самых своих задушевных улыбок.
— Почему бы тебе не пойти сейчас домой? Тебе нужно отдохнуть. У тебя огромные зрачки.
— Вы меня выгоняете? Вы уверены, что у меня все в порядке?
— Все у тебя в порядке. Но я слышал, как много тебе пришлось работать сверхурочно, да и… об остальном. На следующей неделе должна выйти Пейдж, и мы сядем и обо всем поговорим.
Вдруг он оторопело уставился куда-то.
— Это не Гаррет Фостер работает у нас на кассе?
Я неохотно покинула магазин. Нелегко оставлять свое детище. Я все еще ощущала душевный подъем и головокружение, словно по венам струился чистый адреналин. Я не могла сразу отправиться домой. Мне необходимо было что-то еще. Что-нибудь затеять. Как-нибудь действовать. Идущие навстречу парни пялились на меня, и я им вызывающе улыбнулась, отчего один чуть не впилился в мусорный ящик. Может, есть и другие варианты проявить активность сегодня вечером?
Зазвонил телефон, и я, не задумываясь, ответила. Это был Бастьен.
— Черт подери! Я забыла, что собиралась фильтровать звонки. Я с тобой не разговариваю.
— Не вешай трубку. Мне нужно с тобой поговорить.
— Нет, я же сказала…
— Цветочек, я уезжаю.
Я услышала, какой у него изнуренный и напряженный голос. Он говорил не о том, что намерен проветриться. Мой пыл чуть поутих.
— Ты уезжаешь из Сиэтла?
— Да.
— Почему?
— Потому что с Дейной ничего не получится. Мы оба это понимаем.
Я стояла перед собственным домом и тупо глядела на него в ожидании, что под действием амброзии все-таки смогу помочь Бастьену наконец добиться Дейны. Ничего не произошло, и я сделала единственное, что могла.
— Я сейчас буду.
Приехав, я обнаружила, что дверь открыта, и вошла в дом. «Митч» стоял на кухне спиной ко мне, и вся поза его выражала полную опустошенность. Я подошла к нему и обняла за талию, прижавшись к спине.
— Извини, — прошептала я.
— И ты меня.
— Не выгорело со стряпней?
Я чуть не засмеялась. О, эта амброзия!
— Нет. Впрочем, я теперь могу приготовить отличное крем-брюле. У меня есть немного в холодильнике; если хочешь, можешь попробовать.
Он вздохнул.
— Но нет, это не работает. И ты ведь это знала, правда?
Он повернулся, и теперь мы стояли лицом к лицу. Я отвела взгляд:
— Да. Но я не хотела… не знаю. Надеялась, наверное. Надеялась, вдруг сработает.
Какое-то время мы стояли молча. Как бы я на него ни злилась, ужасно было видеть его в таком состоянии. Угнетающе. Обреченно.
— Цветочек, я хочу извиниться за тот вечер…
— Нет, это не только твоя…
— Просто выслушай меня, — настаивал он. — Мне нужно кое-что рассказать тебе. Кое-что о Сете.