"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Я махнула рукой, просто не зная, что сказать. Мы с Картером обменялись еще парой шуточек, и он собрался уходить. На прощание он бросил на меня пытливый взгляд:
— Ты уверена, что ничего не хочешь мне сказать? Тебя же явно что-то беспокоит.
— Да. Но я сама разберусь.
— Ясно. Пока.
И в ту же секунду ангел исчез. Примерно через час объявился Сет. Его лицо было слегка испачкано синей краской:
— Терри и Андрея теперь красят кухню.
Я улыбнулась, засунув подальше исповедальные порывы:
— Как можно так перепачкаться, если ты даже не красишь?
Я отыскала мочалку и принялась тереть его лицо, без всякого, впрочем, результата. Стоя так близко, я вдруг ясно вспомнила прошлую ночь. Его руки, ласкающие мои груди. Переполняющее ощущение его внутри меня. Наши движущиеся в унисон тела. Его приоткрывшиеся в момент оргазма губы.
— Не стереть, — отпрянув, резко сказала я.
— Ох, ну и ладно.
Весь вечер я молча переживала в оцепенении, уклоняясь от малейших касаний. Сет сразу почувствовал мое настроение и оставил меня в покое. Мы прошли несколько кварталов до кинотеатра, где показывали только номинантов на «Оскар» и независимое артхаусное кино. Мы посмотрели новинку, но если фильм и отвлек меня от переживаний, то только на два часа.
Потом мы пошли в итальянский ресторан и Сет втянул меня в дискуссию о достоинствах фильма. Оставалось удивляться, как это мой рот поспевает за разговором, в то время как все остальное находится совершенно в другом мире.
Снова и снова я вспоминала случившееся прошлой ночью — и не только постельную часть. Я анализировала все события, приведшие к финалу. Почему я так поступила? Что заставило меня уступить? Была ли это альтруистская попытка наладить наши отношения с Сетом, удаляя искушение? Или болезненное желание утешить Бастьена? Или, скорее всего, просто эгоизм? Жгучая жажда получить то, что мне не предназначалось, — не потому, что это могло помочь нашим отношениям, а просто потому что захотелось. Я хотела этого наслаждения. Я мечтала об этом теле и просто отдалась страсти. Я, в конце концов, исчадие ада. Я и прежде замечала, что самообладание — не наша сильная сторона.
Однако все это никак не меняло того, что случилось. Это произошло, и с этим нужно что-то делать. Или… делать ли?
Сет сидел напротив и выглядел счастливым и довольным. Иногда блаженство действительно заключается в незнании. Я вспомнила свои списки. Если он ничего не узнает, правда не причинит ему боли. Мы сможем продолжать все, как раньше. Единственная проблема заключалась в том, что правду знала я. Я должна жить с этой изменой, притом не только физической, но также изменой нашим попыткам честных и откровенных отношений. Еще один пункт в перечне моих темных и грязных секретов.
— Ты со мной, Фетида? — вдруг спросил он.
— А?
Он улыбнулся и сжал мою руку. Я ответила ему тем же.
— Кажется, что ты далеко-далеко отсюда.
Я тоже ему чуть улыбнулась. Очевидно, я не такая хитрая, как думала. Я посмотрела на него, впитывая любимые черты, и покачала головой. Я не могла этого сделать. Я не могла ему рассказать. Во всяком случае, не сейчас.
— Просто устала, — соврала я.
Мы съели мороженое и вернулись ко мне. Только сели за «Скрэббл», как я ощутила излучения приближающихся бессмертных.
Я застонала, не желая их видеть сегодня:
— Привет-привет, вся банда в сборе.
Сет озадаченно посмотрел на меня, но тут мы услышали стук в дверь. Я впустила Хью, Питера, Коди и Бастьена.
— Жива-здорова, — радостно заявил Питер, сжимая меня в объятиях. Мы звонили тебе весь вечер.
— А я весь день пытался тебя отыскать, — добавил Бастьен со значением.
Я прекрасно знала, что он много раз мне звонил. Я нарочно не отвечала.
— Простите, — обратилась я ко всем сразу.
— Привет, Сет, — сказал Коди, похлопывая писателя по спине.
Вампир и остальные бессмертные рассредоточились по моей гостиной, как у себя дома. На их беззаботное хихиканье я ответила испепеляющим взглядом.
— Вы что, ребята, по барам шатались?
— К счастью, вечер только начинается, — отозвался Бастьен.
Он прохаживался по гостиной, изумленно косясь на доску для «Скрэббла».
— Поскольку ты не отвечала, мы решили пригласить тебя лично.
— Мы собрались поиграть в бильярд, — весело объяснил Коди. — В том месте, в Беллтауне. И вас это тоже касается.
Он заговорщицки ухмыльнулся Сету:
— Джорджина чертовски играет в пул.
— Фетида во всем хороша, — машинально пробормотал Сет.
Я видела, что он не слишком уютно чувствует себя в одной комнате с компанией пьяных бессмертных. Еще я понимала, что идти ему никуда не хочется.
— Простите, ребята, — сказала я. — Мы уже погуляли. Мы остаемся.
В ответ послышались язвительные замечания и разочарованные стоны.
— Ой, пойдем, — умолял Хью, — когда ты с нами, нас всегда лучше обслуживают.
Он пытался привлечь внимание Обри кошачьей игрушкой на веревочке. Но вместо того чтобы кидаться за игрушкой, она шипела на Хью.
— Кроме того, — едко произнес Бастьен, — что-то незаметно, чтобы вы собирались заняться чем-то возбуждающим. Вы спасибо должны сказать, что мы зашли сюда. Мы кое-что вам даем. Кое-что, чего иначе вы получить не в состоянии.
Я сохраняла спокойствие, но остальные, похоже, почувствовали повисшее в воздухе напряжение.
— Простите, — повторила я. — Мы остаемся. Вы, ребята, можете еще немного посидеть, но потом я вас вышвырну. У нас есть свои дела.
— А я и не знал, что вы вообще что-нибудь делаете, — пробормотал Бастьен так, чтобы только я услышала.
Может, еще вампиры с их сверхчеловеческим слухом.
— Может, что-нибудь выпьем? — спросил Питер, мягко подталкивая меня к роли хорошей хозяйки.
Я все еще была целиком погружена в битву взглядов и характеров с инкубом.
— Да, я как раз купила упаковку «Смирнофф Айс».
— О! — воскликнул Коди. — Как кстати.
Они с Хью налетели на холодильник и принялись передавать бутылки слабенького солодового пойла всем, кроме меня и Сета. Мы воздержались. Вскоре последовали бессмысленные шатания и глупые разговоры, хотя Бастьен, Сет и я участия в этом не принимали. Сет оставался безмятежен, потому что он всегда оставался безмятежен в подобных ситуациях. Мы с Бастьеном были невозмутимы, потому что злились друг на друга.
Я отправилась в туалет, а когда вышла, обнаружила ждущего меня у двери Бастьена.
— Алкоголь не задерживается? — спросила я, пытаясь его обойти.
Преградив дорогу, он прижал меня к стене.
— Что это с тобой, черт возьми? — прошипел он.
— Ничего. Дай пройти.
— Что за ерунда! Я оставил тебе сотню сообщений. Ты меня избегаешь.
— Ну и что? Это мое право. Как в той песне.
— Дай-ка угадаю, — фыркнул он. — У тебя эдакий мелодраматический моральный кризис из-за случившегося прошлой ночью. Это так типично для тебя в последнее время.
— Не говори мне о прошлой ночи. Тебе не надо было этого делать.
— Мне?! Цветочек, не надо строить из себя жертву. Никто тебя не принуждал. Да ты была не просто согласна. Мне кажется, ты получила удовольствие.
— Это было ошибкой.
— Так избегая меня, ты пытаешься ее исправить? Не обманывай себя. Это была не ошибка. Это было для тебя благом. Я тебе помог. Я дал тебе то, чего бы иначе ты никогда не получила.
— Ах вот как! — воскликнула я, истекая сарказмом. — Как это любезно с вашей стороны. Ведь все к этому шло, не так ли? Ты только мне помог. И больше ничего. Конечно, ты сделал это не просто потому, что имел такую возможность. Потому что я была «удивительна и прекрасна и ты меня хотел».
— Послушай меня…
— Нет. Это ты послушай меня. Если я не хочу тебя видеть, то позволь мне тебя не видеть. Не показывайся у меня дома пьяным и не лезь ко мне с разговорами. Не будь еще большей задницей, чем ты есть на самом деле. Я не хочу с тобой разговаривать. В ближайшее время. А может, и никогда.