"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Об этом — нет, — сказал Сет. — Так я… э-э, смертные этого не видят?
— Мы играем или нет? — повысив голос, нетерпеливо поинтересовалась я.
Мой взгляд перехватил Картер.
— Не так, как мы, — гнул свое Питер. — Но они… вы способны осознать это. Или, лучше сказать, ощутить. Это вас притягивает. Очень заманчивое состояние.
Я вжалась в кресло, пытаясь сообразить, заметит ли кто-нибудь, если я вдруг сделаюсь невидимой. Все равно никто не слышал моих возражений.
— Ты должен был это почувствовать, — сказал Хью, потягивая виски. — В те дни, когда ты видишь Джорджину и почти не можешь себя контролировать, так она возбуждающа. Глаз не оторвать. Конечно, трудно объяснить разницу, поскольку она всегда возбуждающая, а?
Все, кроме меня, Картера и Сета, засмеялись. Понятно, что последнюю фразу черт считает комплиментом, но мне все же очень хотелось швырнуть в него стакан. Веселье вскоре поутихло, и мы вернулись к картам. Но сказанного не вернешь. За оставшееся время мы с Сетом словом не перемолвились, чего никто — за исключением, кажется, Картера — даже не заметил.
Когда мы с Сетом ушли, я поняла, что происходит нечто скверное. Я довезла его до дома, и он пригласил меня поесть мороженого «Роки роуд». Он был большой любитель мороженого. Я собиралась развернуться и уехать, если бы не сверхъестественное притяжение «Роки роуд». К тому же я вспомнила нашу договоренность с Сетом во время последнего раунда переговоров в постели — что проблемы лучше обсуждать, а не пренебрегать ими. Я по-прежнему была убеждена, что так оно и есть, но теория и практика — вещи совершенно разные.
Он разложил мороженое, и мы съели его в тишине. Сет, не глядя на меня, нерешительно вертел в руках ложечку.
— Так это правда? — наконец спросил он.
— Что правда? — Как будто я не поняла.
— Ладно, не заставляй меня объяснять, — мягко проговорил он. — Я просто хочу услышать твою версию, вот и все.
Я уже собиралась сказать что-нибудь, способное все это сгладить, но язык словно распух и не поворачивался. Связной речи не получалось.
— Это правда? — повторил Сет.
Так и не дождавшись ответа, он продолжил:
— Подчас, когда я вижу тебя — как той ночью — и едва могу дышать, до того ты прекрасна… так прекрасна, что я начинаю совершать идиотские поступки, — и все это означает, что ты просто… с кем-то спала? То есть я, конечно, не имею в виду спала… э-э… буквально…
Черт, это общение действительно высасывает все соки.
  
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
 
— Фетида, — сказал он после долгого молчания, — поговори же со мной.
Я резко вскинула голову:
— Что ты хочешь от меня услышать? Ты уже знаешь ответ. Они бы не стали лгать. Ладно, на самом-то деле они лгут непрерывно, но не в этом случае.
Он кивнул и положил блюдце и ложку на кофейный столик. Сгорбившись на диване, он не смотрел на меня, а, погрузившись в раздумья, блуждал взглядом по комнате. Я могла только гадать, что творится в его голове. Ему было известно, кто я и чем занимаюсь. Но одно дело — поверхностное представление, и совсем другое — вдруг узнать о существовании ощутимого свидетельства каждой моей любовной связи. Теперь он мог распознать мое «свечение» и понять, что я только что из чьей-то постели, и совсем недавно была в чьих-то других руках, и совершала самые сокровенные из возможных между двумя людьми действий.
— Прости меня, — сказала я, не зная, что еще сказать.
— За что?
— За… это. За то, что я делаю.
— Почему? В этом твоя суть. Тебе приходится это делать, так? Зачем же извиняться за свою собственную… хм… природу?
— Так… что же теперь? Для тебя это нормально? Знать, что я вытворяю с другими парнями? Или, вернее, когда именно я этим занимаюсь?
— «Нормально» — не совсем подходящее слово, но, полагаю, да. А вот что для меня не нормально… — Он помедлил, как всегда обдумывая свои слова, прежде чем произнести их: — А вот ненормально то, что ты боишься рассказывать мне об этом. Ты не могла не видеть, насколько я был… ошеломлен. Но ты не завела разговор об этом и ничего мне не объяснила.
 
— Что я должна была сказать? «Спасибо, что заметил, как я привлекательна. Это все потому, что я только что прилегла с каким-то незнакомцем в низкопробном клубе»?
Сет вздрогнул, и я тут же пожалела о сказанном.
— Вероятно… вероятно, можно сформулировать немного более, хм… тактично, однако да. Думаю, что, по существу, ты могла бы сказать именно это.
Я помешала растаявшие остатки мороженого.
— Это не так просто, сам понимаешь. Для тебя достаточно трудно принять сам факт того, что я сплю с кем-то, и без реальных, так сказать, доказательств каждого раза, когда это происходит.
— Почему бы тебе не позволить мне решать, что я могу, а что не могу принять.
Не сказать, что он произнес это с гневом, но я никогда не слышала его таким резким и напористым. Моей высокомерной составляющей такой тон совсем не понравился, однако я понимала, что сейчас он оправдан. И нельзя не признать, что доверие — это тоже своего рода кайф.
— Мне известно, кто ты, — продолжил он, — и я знаю, что ты делаешь. Мне пришлось смириться с этим с самого начала наших отношений. Да, это меня беспокоит, но это не значит, что я не могу справиться с этим знанием.
Он положил ладонь мне на руку и рассеянно водил пальцами по коже.
— Ты не должна бояться говорить мне правду. Никогда. Даже если она неприятна. То, что у нас есть, не имеет отношения к сексу — это же совершенно очевидно. Но если мы вдобавок не будем честны, тогда вовсе ничего не останется.
Я заставила себя посмотреть на него и улыбнуться:
— Как можно быть таким молодым и таким мудрым?
— Не такой уж я мудрый, — сказал он, притягивая меня к себе, и я положила голову ему на плечо.
Против «молодого» он возражать не стал. Объективно взглянув на наш возраст, вполне можно было обвинить меня в совращении малолетних.
Я вздохнула и прижалась к нему.
— Ты же знаешь, это ровным счетом ничего не значит. Все, что я делаю. Я даже не помню их имен.
— Я знаю. Ты говорила. Хотя…
— Что?
— Иногда это не слишком утешает. Секс не должен быть «ничем». Мне вовсе не нравится мысль о том, что ты спишь с парнями, с которыми спать не хочешь. Пусть ты формально моя подружка… лучше бы тебе хоть нравилось то, что происходит.
— Ну… в самом пылу мне это, в определенном смысле, нравится. Энергия, которую я получаю от секса… ладно, тебе этого не понять. Но это… буквально то, ради чего я живу. Так что если даже я не хочу быть с ними до и после самого действа, все же существует один момент, когда я их хочу.
Я выдавила из себя утешающую улыбку.
— К тому же не стоит меня жалеть. Дела обстоят гораздо лучше, чем прежде. Сейчас у меня куда больший выбор тех, с кем я могу быть, а это изрядная разница. Так что я вовсе не хватаю первого встречного.
— Что значит сейчас выбор больше? Разве так было не всегда?
Я нервно рассмеялась:
— Ой, ладно, Сет. Ты же знаешь, что женщины начали получать реальные права лишь около века назад. Мужчины не всегда были столь деликатны по отношению к прекрасному полу — особенно среди простонародья.
Потрясенный, он, чуть отстранившись, уставился на меня. Как выразительны были его глаза; я любила их, пусть даже нынешнее переживание не было приятным.
— То, о чем ты говоришь… это… это… ужасно похоже на изнасилование.
Я пожала плечами, сразу сообразив, что пора выбираться из этого болота.
— Трудно изнасиловать суккуба. В кульминации суккуб — это завоеватель, особенно если, кончив, парень теряет сознание.
— Ты, в общем-то, не ответила на мой вопрос.
— А ты, в общем-то, его не задал.
Мы погрузились в молчание. Мгновение спустя Сет снова крепко меня обнял, на этот раз сам прижавшись лицом к моему плечу.
— Эй, ладно. Не стоит переживать. Не суди прошлое сегодняшними мерками. Это не работает. Они несовместимы.