"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Наслаждайся своими тридцатью сребрениками, Иуда.
Он насмешливо мне поклонился, в то время как остальные продолжали спор.
Вдруг разговор обвалился, словно ряд падающих домино. Картер, разумеется, почувствовал это первым, но, как всегда безразличный, только поднял брови. Затем дошло до вампиров с их обостренным чутьем. Они переглянулись и уставились на дверь. Наконец, спустя несколько секунд, насторожились и мы с Хью.
— Что это? — нахмурился Коди. — Вроде Джорджины, но не совсем.
Хью задумчиво проследил за взглядом молодого вампира:
— Инкуб.
Я, конечно, и сама уже поняла. Излучение, которым все мы обладаем, различно: вампиры ощущаются иначе, чем черти, а черти — иначе, чем суккубы. Если достаточно хорошо знаешь бессмертных, всегда сможешь распознать исключительные особенности каждого. Я была единственным суккубом, пробуждающим ощущение шелка и благоухания туберозы. В комнате, полной вампиров, я запросто определю присутствие Коди или Питера.
Таким же образом я сразу узнала, что к дверям приближается инкуб, и точно определила, какой именно. Его признаки я отличила бы везде, что бы ни случилось. Мимолетное ощущение бархата на коже. Едва заметный аромат рома, миндаля и корицы.
Не успев даже осознать, что встала, я распахнула дверь и с радостью обнаружила те же лисьи черты и озорные глаза, что видела в последний раз более ста лет назад.
— Привет, ma fleur [248], — сказал он.
  
ГЛАВА ВТОРАЯ
 
— Бастьен, — выдохнула я, все еще не веря своим глазам. — Бастьен!
Я бросилась в его объятия, а он поднял меня, как пушинку, и закружил. Потом аккуратно поставил, нежно глядя сверху вниз, и на его красивом лице заиграла улыбка. Тут я осознала, как мне ее не хватало.
— Ты ничуть не изменился, — заметила я, пожирая взглядом черные вьющиеся волосы, доходящие до плеч, шоколадно-коричневые глаза, столь темные, что казались черными.
В отличие от меня он предпочитал носить обличье, оставшееся со смертных дней. Кожа была цвета моего любимого кофе мокко, гладкая и приятная. Нос ему сломали еще в человеческие годы, но Бастьен так и не потрудился это исправить. Это нисколько его не портило; наоборот, скорей придавало облик лихого мерзавца.
— А ты, как обычно, выглядишь совершенно иначе. Как нынче себя называешь?
В голосе его слышался легкий британский акцент после многих лет, проведенных в Лондоне, — вслед за тем, как он покинул плантацию рабов на Гаити. Он сохранял этот акцент и французские словечки своего детства исключительно для форса; по желанию он мог говорить на американском английском так же безупречно, как я.
— Джорджина.
— Джорджина? Не Жозефина? Не Хироко?
— Джорджина, — повторила я.
— Ну что ж, очень хорошо, Джорджина. Дай-ка посмотреть на тебя. Повернись.
Я закрутилась, словно модель, демонстрируя свое новое тело.
— Изысканно, — одобрительно кивнул он. — Впрочем, иного я от тебя и не ожидал. По сути, все то же, что у других, но все изгибы в нужных местах, и цвет очень приятный.
Склонившись, он профессиональным взглядом изучил мое лицо.
— Особенно мне нравятся глаза. Кошачьи. Сколько ты уже в этом обличье?
— Пятнадцать лет.
— Только-только разносила.
— Ну, это зависит от того, что понимать под словом «разносила», — сухо заметил Хью.
Мы с Бастьеном обернулись, вспомнив, что здесь не одни. Остальные бессмертные, тут же забыв об игре, озадаченно за нами наблюдали. Бастьен пустил в ход самую лучезарную свою улыбку и решительным шагом пересек комнату.
— Бастьен Моро.
Он вежливо протянул руку Хью, весь сама изысканность и почтение. В конце концов, у инкубов способности к обслуживанию клиентуры и связям с общественностью ничуть не хуже, чем у суккубов.
— Очень приятно познакомиться.
С учтивостью Бастьен представился остальной компании и лишь на мгновение запнулся, приблизившись к Картеру. Единственным признаком того, что встретить среди нас ангела показалось ему несколько странным, было удивление, сверкнувшее в темных глазах Бастьена. Однако он все с тем же непревзойденным шармом улыбнулся Картеру и пожал ему руку.
 
Удивленный приходом Бастьена, Питер тем не менее почтительно встал:
— Присаживайтесь. Что-нибудь выпьете?
— Благодарю, вы очень любезны. Бурбон со льдом, пожалуйста. И простите мне столь неожиданное появление. У вас потрясающий дом.
Вампир кивнул, довольный, что кто-то наконец оценил его гостеприимство.
Я, однако, беспокоилась совсем по другому поводу и очень хотела знать, чем вызвано «столь неожиданное появление». Я вдруг вспомнила о ядовитом сюрпризе Джерома:
— Джером знает, что ты здесь?
— Разумеется. Давно договорились.
Наш брат не может заходить на чужую территорию без предварительной договоренности с надзирающим. Для тех, кто восстает против системы, у нас есть хренова туча правил, предписаний и всякой прочей бюрократии. По сравнению с нами Федеральное налоговое управление просто детский сад.
— Он мне сказал, где тебя искать сегодня вечером.
— И ты здесь для того, чтобы?..
Он игриво приобнял меня:
— Какая же ты напористая. Никакого тебе «привет, как поживаешь». Могу я просто повидать старого друга?
— Не в нашем деле.
— Вы давно знакомы с Джорджиной? — осведомился Хью, поудобнее устраивая в кресле свое массивное тело.
— Не знаю, — задумался Бастьен. — Сколько времени прошло? Целая вечность.
— Ну так уж и вечность.
Я мысленно перенеслась в старый Лондон, вспоминая грубо мощенные улицы, благоухающие лошадьми и немытыми смертными.
— Начало семнадцатого века?
Он кивнул, и я насмешливо добавила:
— Я, в общем, только и помню, каким ты был зеленым несмышленышем.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Неужто? Я научила тебя всему, что ты знаешь.
— Ох уж эти старухи. — Бастьен обвел взглядом присутствующих, с притворной беспомощностью пожимая плечами. — Вечно они так самоуверенны.
— Ладно, объясните, как это действует, — воскликнул Коди, вытаращив на Бастьена глаза, полные юношеского любопытства. — Вы типа мужского эквивалента Джорджины, так? Перевоплощаетесь и все такое?
Став бессмертным менее десяти лет назад, Коди всегда старался узнать о нас что-нибудь новое. Я подумала, что он, наверное, еще ни разу не встречал инкуба.
— Ну, на самом деле для Цветочка эквивалента не сыщешь, но, в общем, что-то вроде этого.
Я подумала, что он предпочитает называть меня Цветочком, чтобы не забивать себе голову, вспоминая имена, которыми я пользовалась все эти годы.
— Так вы соблазняете женщин? — не отставал Коди.
— Вот именно.
— Вот это да! Вот это и в самом деле тяжелая работенка.
— Не то чтобы… подожди-ка, — влезла я. — Что ты хочешь сказать? Что значит «и в самом деле тяжелая работенка»?
— Нет, он прав, — сказал Питер, протягивая Бастьену стакан. — Не то чтобы у тебя слишком сложная работа. Сравнительно, я имею в виду.
— У меня очень трудная работа!
— Что, склонять мужчин к сексу с красивой женщиной? — Хью покачал головой. — Это несложно. Даже по самой заниженной шкале.
Я недоверчиво посмотрела на них:
— Я же не могу просто прыгнуть в постель к первому встречному. Я должна выбирать качественных парней.
— Ну да, разве что последний месяц.
Бастьен пристально посмотрел на меня, но я была слишком раздражена, чтобы обратить на это внимание.
— Эй, меня, знаете ли, только что наградили. Получила сертификат и все такое. И как бы то ни было, не у всех такая жалкая половая жизнь, как у вас. Далеко не каждый парень с ходу готов на секс. Это требует работы.
— Что-то вроде рожек и хлыста? — с ехидцей поинтересовался Питер, подразумевая чрезвычайно неловкую ситуацию из моего прошлого.
— Это тут ни при чем. Он сам хотел.
— Они все этого хотят. В этом-то и дело, — сказал Хью.