"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Остановившись передохнуть, я поднял взгляд и увидел, что четверо ученых изумленно глядят на мою работу.
Очнувшись от транса, Брисден выдавил из себя:
– Как все непросто стало за последние десять минут…
Я пообещал ему, что скоро все будет еще сложнее, и вернулся к недостриженной клиентке. Когда череп Вызнайки облысел, я недрогнувшей рукой сделал продольный надрез, и тугая кожа разошлась в стороны, забрызгав меня вязкой желтой кровью. Она сочилась из раны, собиралась в лужу на столе и мелкими влажными взрывами капала на пол – равномерно, словно тиканье часов. Отложив скальпель, я взялся обеими руками за края надреза и раздвинул лоскуты кожи, обнажив череп.
– И ничего-то этот Клэй не боится… – пробормотал Нанли.
– Доктор, как вы думаете, сколько у нас времени до появления Учтивца? – спросил я.
– Исходя из того что случилось с профессором Клаудио, полагаю, около суток. – Адман обернулся к Анотине и уточнил: – Он ведь пришел на следующий день?
Та кивнула и добавила:
– Но это единственный пример. Не самое надежное основание для статистических расчетов.
– Придется довольствоваться тем, что имеем, – сказал я. – А теперь посмотрим, из чего же сделана наша Вызнайка.
Я постучал тупым концом скальпеля по желтому черепу и с удивлением обнаружил, что это вовсе не кость. В черепной коробке чувствовалась некоторая упругость, словно она была отлита из твердого сорта резины. Скальпель вошел в вещество почти без сопротивления, а когда я направил его по кругу, чтобы вырезать окошко, лезвие двигалось плавно, будто под ним был не череп, а мозолистая ладонь моряка.
Затем я подцепил вырезанный кусок кончиком скальпеля и приоткрыл отверстие диаметром чуть больше моего запястья. Как только круглая заплатка была удалена, лаборатория наполнилась едкой вонью.
Мне чуть не стало дурно от этого смрада, остро пахнущего химикатами и дерьмом. Мои товарищи, никогда и не нюхавшие последнего, хором застонали. Даже мне, прежде чем продолжить работу, пришлось отступить на шаг и подождать, пока запах рассеется, что уж говорить об остальных. Анотина сморщилась и издала не вполне приличествующий даме звук, Нанли потянулся за платком, а Брисден с доктором ретировались к открытому окну и стали жадно глотать свежий воздух.
Когда лаборатория проветрилась, я попросил Анотину зажечь свечу и дать ее мне, чтобы я мог заглянуть в проделанную дыру. Пока она выполняла эти приготовления, джентльмены, осмелев, тоже подошли поближе. Я склонился над отверстием со свечой в руке, пытаясь ее сиянием осветить внутренности черепа.
На первый взгляд мне показалось, что там нет ничего, кроме воздуха. «Задница Харро, – ругнулся я про себя, – проклятая штуковина пуста». Но, еще раз заглянув внутрь, я заметил блестящий бугорок, в котором отражалось пламя. Передав свечу Брисдену, я сунул в отверстие руку. За той частью черепа, где на лице располагаются глаза, я нащупал что-то вроде мешочка с жидкостью. Наощупь я определил, что он двумя гибкими стебельками соединяется с участком гладкой плоти. Я крепко ухватился за эти хрящевые трубки и резко дернул. Они с негромким щелчком вылетели из гнезда, и я смог извлечь наружу всю конструкцию.
Разглядывая лежащий на ладони орган, я не верил своим глазам. Как такой маленький мешочек с зеленой жижей мог быть средоточием жизни такого сложного биологического устройства, как летучая голова!
– Не слишком большая награда за такую работу, – со всегдашним скепсисом заметил Нанли.
– Там что, больше ничего нет? – изумился доктор.
– Только это, – сказал я.
– Не понимаю, как эта штука работала?! – воскликнул инженер.
– Во всяком случае, для двигателя, способного носить летающую голову, эта штуковина слишком мала.
– Если только источником энергии не был тот вонючий газ, который вы из нее выпустили, – предположил доктор.
– И что это, по-вашему, было? – нахмурился Нанли.
– Кто знает? Может, сны… – мечтательно произнес доктор.
– Не слишком приятные, – поморщился Брисден.
– Вот и еще одно появление на свет, – заметила Анотина, видимо намекая на мои обязанности повитухи, и наградила меня улыбкой, полной гордости за мои свершения.
– И за эту ерунду из меня высосут жизнь? – возмущенно воскликнул Брисден, тыкая пухлым розовым пальцем в зеленый мешочек.
– Эта, как вы выразились, «ерунда» может оказаться весьма ценным приобретением, – возразил я. Первая растерянность прошла, и сейчас я был почти уверен, что орган, извлеченный из головы Вызнайки, – и есть тот самый ключ к истинной природе вещей на Меморанде. То обстоятельство, что мешочек был прикреплен позади глаз, само собой наводило на мысль, что он связан со способностью летучей головы исследовать обитателей и предметы мнемонического мира.
– Анотина, есть здесь стакан или мензурка, чтобы перелить эту дрянь? – спросил я.
Не задавая лишних вопросов, моя ассистентка кинулась на поиски подходящего сосуда.
– Время для коктейлей? – усмехнулся Нанли.
– Именно, – кивнул я, вновь ощутив озарение. Собравшиеся в молчании наблюдали за тем, как я разрезал мешочек с зеленью и перелил его содержимое в добытую Анотиной склянку. Когда орган опустел, я бросил сморщенную оболочку в развороченный череп. Потом жестом заправского бармена взболтал жидкость, подняв в стакане миниатюрную бурю.
Наступил момент расплаты. Я понимал, что, если проглочу зеленую дрянь, последствий может быть несколько. Вариант первый, маловероятный – со мной ничего не произойдет. Второй – меня стошнит. Впрочем, это то же самое. Нет, второй вариант – я отравлюсь и умру, как в памяти Белоу, так и в реальности. Это самое вероятное. И наконец, третий – передо мной откроются тайны острова…
Я незаметно вздохнул. Как это ни прискорбно, но в этот миг я думал вовсе не о тяжелой участи моих соплеменников из Вено. И даже не о том, что единственным способом остаться в живых для Анотины было найти вакцину. Я думал о том, что мне уж очень не хочется выглядеть в ее глазах идиотом. Так что выбор – победить или умереть – меня вполне устраивал.
– Надеюсь, вы не собираетесь на самом деле глотать эту мерзость? – с сомнением спросил Брисден.
Я прошел мимо него и сел на электрический стул – он теперь пугал меня гораздо меньше, чем мысль о том, что мне предстояло сделать.
– Мы не можем этого допустить, – запротестовал доктор. – Клэй, это безумие! Где доказательства, что это принесет хоть какую-нибудь пользу?
– Доктор прав, – поддержал его Нанли. – Когда придет Учтивец, вы нам понадобитесь.
– Я только немножко попробую, – успокаивал их я.
– Что за бред! – воскликнул доктор.
– Мы обязаны это предотвратить, – заявил Брисден. Я подумал, что, если они не позволят мне выпить эту жижу, это тоже вполне приемлемый вариант. Но тут вмешалась Анотина.
– Погодите, – сказала она. – Клэй знает, что делает. Вы ведь обещали, что будете ему доверять! Вот и настало время доверия. Отойдите все от него!
Джентльмены склонили головы и неохотно попятились. Так подтвердилось мое подозрение, что, несмотря на убедительность речей доктора Адмана, настоящим лидером группы была Анотина.
– Друзья, спасибо вам за заботу, – сказал я. – Если бы не суровая необходимость, я бы и сам предпочел «Сладость розовых лепестков».
– А если вы погибнете? – спросил Нанли. – Что нам сказать Учтивцу?
– Говорить ничего не надо, – ответил я. – Надо его молча убить и отнести его голову к башне. Совместите его глаза с эмблемой на двери, и, я думаю, она откроется. Паноптикум может спасти остров от дальнейшего разрушения.
– А если нет? – спросил доктор.
На этот вопрос у меня не было готового ответа, да я и сам не загадывал так далеко вперед. С удивлением обнаружив в руке дымящуюся сигарету, я взглянул на своих товарищей и обнаружил, что и Брисден с Нанли, и доктор с Анотиной уже курят. После пары затяжек я взболтал зеленую жидкость еще разок и поднес склянку к губам.
– Ваше здоровье! – не удержался Брисден.