"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Нестройный хор горожан приветствовал меня дружным: «Доброе утро, ваша честь!» Я почувствовал себя учителем, входящим в класс.
Застигнутый врасплох, я невольно ответил легким поклоном. Это вызвало у них бурю смеха. Батальдо был вне себя от восторга. Меня захлестнула слепая ярость. Но если бы, повинуясь порыву, я выхватил мой дерринджер и подстрелил придурка-мэра, успех моей миссии оказался бы под угрозой. Я перевел дыхание и двинулся вверх по ступеням. То обстоятельство, что на третьей ступени я споткнулся и снова развеселил собравшихся, не улучшило моего настроения.
Пробираясь по ненадежным мосткам, я заметил, что обливаюсь потом. Физиогномика так и не вернулась ко мне, и оставалось только притворяться. Церковный полумрак становился моим спасением. Главную опасность представляла Арла, которая уже шла мне навстречу, сияя красотой. И знаниями, которые еще вчера определяли мое высокое положение.
— Вы готовы к работе? — строго спросил я, протягивая ей чемоданчик с инструментами.
— Я всю ночь просматривала учебники, — призналась она. — Надеюсь, что буду вам полезна.
Она оделась в простое черное платье и стянула волосы на затылке, желая, как мне показалось, скрыть свойственную ей женственность и обрести более деловой вид. Тем не менее, несмотря на заботы, стаей ошалевших ворон круживших над моей головой, я мгновенно поддался ее чарам. Легкое прикосновение к плечу девушки на миг перенесло меня прямо в Земной Рай. Потом из-за ширмы, отгораживавшей алтарь, вышел отец Гарланд, и рай мгновенно преобразился в ад.
Он просеменил ко мне, напоминая визгливую крысу, каковой он в сущности и был. Острые зубки блестели в свете факелов. Втиснувшись между мной и Арлой, он пропищал:
— Мэр приказал мне не вмешиваться в ваше расследование, и я готов смириться с унижением ради блага города, но вы, вы еще поплатитесь. В копях будущей жизни есть особый колодец для святотатцев, где мучения их превосходят прижизненные муки одиночества и утери любимых.
— Возможно, — возразил я, — но превосходят ли они муки того, кто вынужден слушать ваш несносный бред?
— Я заметил, что прошлой ночью вы слишком торопились, чтобы поделиться со мной вашим мнением о Страннике, — он оскалил в улыбке острые зубки. — Насколько я помню, вы обещали сообщить мне, к какому заключению пришли?
— Прачеловек, — сказала Арла, вставая на мою защиту.
— Верно, — согласился я, — Реликт времен предков человечества. Интересен как музейный экспонат, но с точки зрения физиогномики — пустышка.
— Я буду молиться за вас, — сказал отец Гарланд. Опустившись на колени перед первым рядом скамей для молящихся, он сложил руки на груди и замер.
— А меня увольте,— сказал я и вместе с Арлой подошел к алтарю. Там нас поджидал шахтер, назначенный мэром в усмирители непокорных. Кажется, Батальдо не ошибся в выборе. Этот Каллу ростом был с взрослого медведя, которого мне довелось однажды видеть на представлении бродячего цирка под стенами Отличного Города. Парень оброс густой черной бородой и отпустил волосы не короче, чем у Арлы. Не надо было знать физиогномику, чтобы видеть, что его руки, голова, да и весь он, за что ни возьмись, представляют собой оскорбление здравому смыслу и природе.
Однако помимо роста и силы мой телохранитель обладал и зачатками человеческого разума. Выслушав мои распоряжения, он промычал что-то в знак согласия и кивнул. Я послал его за первым образцом, а сам тем временем разложил на алтаре инструменты в том же порядке, что накануне ночью.
Если восьмилетняя Элис, слопавшая, по мнению горожан, белый плод, знала ответы на все вопросы — хотел бы я знать, кто и о чем ее спрашивал. Я присел пред ее обнаженным телом, не забывая изображать, что вношу записи в свой дневник посредством чернил и булавки, с шифром исчез из памяти вместе с остальными знаниями, и собственные заметки представлялись мне теперь неразборчивыми каракулями. Пока Арла по моей просьбе измеряла череп девочки, я спросил:
— Элис, ты ела белый плод?
— Ела белый пот, — повторила она, обратив на меня пустой взгляд. По сравнению с ней Каллу выглядел мыслителем.
 
— Элис, — спросил я, — ты в последнее время стала думать по-другому? 
— Пудру гному, — сказала она.
Я в изнеможении покачал головой.
— Ты видела плод?
— Вытерла пот, — был ответ.
— Может, я чего-то не понимаю? — обратился я к Арле.
Та покачала головой и шепнула мне на ухо, что показатель умственных способностей у девочки — минус два и что измерения свидетельствуют о чистосердечности.
— Следующий! — крикнул я.
Отец оказался столь же выдающимся образчиком. Он отличался необыкновенно крупным пенисом, каковой с очевидностью указывал на причину его бедственного невежества. Арла проявила большое прилежание в измерении этого органа, однако я прервал ее словами:
— Не то. Следующий!
Основные подозреваемые были оправданы обследованием Арлы, и я, по необходимости полагаясь главным образом на интуицию, приступил к знакомству с остальными горожанами. Мой замысел был таков: изображать наставника, наблюдающего за упражнениями ученицы, и пока он отлично работал. «Ваши выводы?» — спрашивал я после каждого измерения. Девушка ловко орудовала блестящими приборами, диктуя числа, которые мне полагалось заносить в рабочий дневник. Разумеется, мне приходилось полагаться на то, что она поймает похитителя. Временами уверенность покидала ее, и Арла поднимала на меня вопрошающий взгляд.
— Продолжайте, — говорил я в ответ. — Если вы сделаете ошибку, я остановлю вас сам.
Девушка улыбалась, словно благодаря меня за снисходительность, и мне уже начинало казаться, что все обойдется. Горожане тянулись один за другим, бесконечным кошмаром отвратительных и неприглядных образов. Для меня, лишенного света физиогномики, попытка найти среди них вора была равносильна попытке отличить мошенника в большой компании стряпчих. Зрелище их наготы выводило меня из равновесия. Мясистые тела и буйное развитие половых органов вызывали тошноту. Когда Арла приказала нагнуться супруге мэра, я закурил сигарету в надежде, что дым скроет от меня ее обветшалые тайны. На двадцатом образце — хозяине таверны по имени Фрод Гибл — Арла отложила калиброванный пупковый эталон и попросила меня:
— Проверьте, пожалуйста, сами.
Я вздрогнул, и она прищурилась, словно на мгновение проникла в глубину моего неведения. Я поспешно отложил блокнот и подошел к подозреваемому. Арла протянула мне инструмент, однако я, хотя и помнил его название, понятия не имел, как с ним обращаться. Отодвинув эталон, я присел и приник левым глазом к пупу толстяка. С тем же успехом можно было глядеть в дальний конец телескопа. Не придумав ничего лучшего, я ткнул в пупок указательным пальцем. Фрод Гибл рыгнул.
— Любопытно, — сказал я.
— Сколько у вас получилось? — спросила Арла. 
— Я бы хотел спросить об этом вас, — возразил я. 
— Я засомневалась после того, как установила высокую степень безнравственности по густоте бровных волосков.
— Забудьте сомнения, — приказал я.
Но только вчера в вашей книге «Корпулентные отклонения и другие физиогномические теории» я читала, что физиогномист не имеет права делать выводы, если имеется малейшее сомнение. 
Стараясь оттянуть момент разоблачения, я выпрямился и взглянул в глаза трактирщику, спрашивая себя:
«Мог ли этот человек украсть священный плод?» При этом мне пришло в голову, что для профанов это единственный способ судить о человеке. Явная неряшливость этой методики заставила меня содрогнуться перед мраком, в котором пребывает большая часть человечества, а теперь и я. Все же у меня сложилось впечатление, что он этого не делал.
— У него карие глаза, — сказал я. — Так что ваши сомнения безосновательны.
— Отлично, — сказала она, — Он не виновен.
— В моей таверне для вашей чести всегда бесплатная выпивка, — объявил Фрод Гибл, одеваясь.
Каллу уже отправился за следующим, когда я окликнул его: