Тротил. Диверсант-взрывник из будущего (сборник)

Саша снял ремень карабина с плеча и опустил карабин на землю. Сбоку, слева из-за деревьев вышли еще двое – тоже в ватниках и с винтарями. Саша обратил внимание – глаза у них были припухшие, заплывшие, как с похмелья. И что еще сразу бросилось ему в глаза – бород ни у кого не было.
– Кого спымал, Тимоха?
– Да вот, вроде немец!
– И что он тут делает?
– Портянку перематывал.
– Дурень ты, Тимоха! Что немец в лесу один делает?
– Откуда мне знать?
– Вообще-то немцев мы не имеем права задерживать, Гезе нам голову снимает.
– Попридержи язык!
– Откуда немцу русский язык знать?
Как только Саша услышал про Гезе, шефа гестапо в Пинске, в голове его как щелкнуло. С какой стати партизанам бояться Гезе? Ведь совсем недавно Михась при встрече упоминал это имя. Надо же, пригодилось. Никакие это не партизаны, а бандиты.
– Тимоха, проверь у него документы. Если есть, надо отпускать.
– Да шлепнуть его, и все дела.
– Если Гезе узнает – болтаться тебе на виселице.
Тимоха подошел к Саше:
– Аусвайс!
Саша показал на левый нагрудный карман.
Тимоха сам расстегнул пуговицу и достал солдатскую книжку парашютиста.
– При документах немец.
– Неси сюда, посмотрим.
Тимоха направился к двум бандитам. Один из них явно был старше. Он-то и допустил ошибку: повернувшись к Саше спиной, он закрыл его от двоих своих сообщников. Другого случая могло не представиться.
Саша выхватил из кармана «парабеллум» и передернул затвор.
Тимоха еще не успел среагировать на этот характерный и привычный многим военным звук, как Саша выстрелил ему в спину, сделал шаг в сторону и дважды выстрелил по лжепартизанам.
Старший, который давал указания Тимохе, сразу упал, а второго Саша ранил. Тот вскрикнул, повернулся, пытаясь убежать, да разве от пули убежишь?
Саша выстрелил ему в спину. Подбежав к старшему, для верности выстрелил ему в голову.
Тимоха тоже был еще жив – лежал без сознания и хрипел. Саша добил его. Расстегнул на убитом ватник и рубашку – вся грудь была в наколках. Стало быть, не ошибся он, уголовники это.
Он обыскал убитых и под подкладкой ватника у старшего обнаружил бумагу на немецком языке с подписью и печатью. Наверняка при встрече с немцами или украинскими карателями бумага должна была подтвердить, что они – немецкие пособники.
Саша присел на пенек, намотал-таки злосчастную портянку и натянул сапог. Пальцы рук мелко дрожали – ведь едва не влип. А он-то хорош, не обнаружил засады, пер как кабан. Впредь надо осторожнее быть: лес – не чистое поле, где далеко видно. Засада может быть в любом месте. Только случай, неподготовленность, уверенность в своей наглости и непрофессионализм лжепартизан позволили ему выкрутиться из чрезвычайно опасной ситуации. И форма с документами не помогла, лишь дала возможность выиграть несколько минут. А был бы он в ватнике и при оружии – могли бы, не разбираясь, выстрелить в спину.
Он вытащил из руки убитого Тимохи солдатскую книжку и вернул ее в карман. Фотография на ней не его, и никакой проверки он не выдержит, но свою роль солдатская книжка сыграла.
Похоже, пора убираться отсюда, как бы на выстрелы чужие не пожаловали. Лжепартизан могло быть не трое – только часть банды.
Собрав оружие и патроны, Саша вернулся на хутор. Бросать оружие не хотелось – оно могло достаться врагу или без толку заржаветь под открытым небом. Его разведка на сегодня сорвалась, но он остался жив, выкрутившись из смертельно опасной ситуации.
На следующий день Саша отправился к дуплу, служившему «почтовым ящиком»: надо было передать партизанам оружие – зачем ему несколько карабинов? А у партизан с оружием туго. И неожиданно обнаружил в дупле записку, в которой была всего одна буква – «В».
Саша стал вспоминать, какой сегодня день недели. Выходило – вторник и есть. До полудня ждать было недолго, и он решил задержаться – два часа в его положении ничего не изменят.
Он полежал на траве под деревом, издалека наблюдая за «почтовым ящиком».
Ровно в полдень из-за деревьев вышел Михась, огляделся.
 
Саша приподнялся из травы и махнул рукой:
– Я здесь.
Мужчины подошли друг к другу, поздоровались.
– Ты встречи просил?
– Да. – Михась помялся. – Вроде ты со взрывчаткой умеешь обращаться?
– Немного кумекаю, а что?
– Центр по рации требует взорвать железнодорожный мост, чтобы надолго парализовать движение. А у Коржа в отряде подрывников нет.
– Можно помочь. У меня встречное предложение – надо забрать оружие. Могу отдать три карабина и пару пистолетов.
– Здорово. Где и когда встретимся?
– Время и место это же. А когда – тебе решать.
– Мне еще со связными встретиться надо, а завтра – в поездку. Давай через четыре дня.
– Годится.
Мужчины попрощались и разошлись.
Саша шел на хутор и прикидывал – какой мост решили взорвать партизаны? Здесь, поблизости от станции Ловча серьезных мостов не было. И что от него конкретно требуется? Обучить партизан минно-взрывному делу или самому принять участие в диверсии и подорвать мост? Тут разведка нужна, организация, прикрытие. У немцев охрана на мостах серьезная, просто так близко не подойдешь, не то чтобы взорвать.
Только полностью неуязвимых объектов не бывает. Всегда найдется слабое, уязвимое место, которое надо найти, нащупать. Впрочем – чего гадать, при встрече все выяснится.
Четыре дня пролетели в хозяйственных заботах.
Утром, в день встречи, он предупредил Олесю, что может задержаться на несколько дней. Надел немецкую форму, рассовал по карманам пистолеты, закинул за спину карабины. Тяжеловато, но не вести же партизан в Богдановку, в дом Олеси. Хватит с него и одного предателя – Янека.
За пазухой лежала карта. Партизаны местность знают хорошо, многие здесь родились и окрестности знали как свои пять пальцев.
Он подошел к полянке загодя, но партизаны были уже здесь вместе с Михасем. Тот представил мужчин друг другу.
– Ты смотри, прямо как немец выглядишь, – похвалил его Корж.
– Даже документы есть, вот только по-немецки не говорю, – ответил Саша.
– Жаль.
Командиру партизанского отряда на вид было лет сорок – сорок пять. Лицо строгое, взгляд решительный.
– Я оружие принес. – Саша показал на карабины.
– Оружие – это хорошо, оружие просто крайне необходимо. Желающие вступить в отряд есть, а вооружить их нечем – даже охотничьих ружей нет. Но я не за винтовками пришел – есть дело посерьезнее. Давай отойдем.
Командир явно не хотел, чтобы их разговор слышали Михась и двое других партизан из его отряда.
Они присели в сторонке на поваленное дерево, где Саша раньше сиживал вместе с Михасем.
– Мне Михась о твоих подвигах в сорок первом уже рассказывал. Думаю, ты – тот человек, который нам нужен. Радист в отряде есть, и рация, которую ты передал. А вот взрывника опытного нет. Вернее – никакого нет. Был, да немцы убили. Что скажешь, согласен?
– А взрывчатка есть? Взрыватели?
– Взрывчатки нет, зато есть два больших снаряда. Хлопцы принесли, прямо в ящиках. Взрывателей нет. А где их найти можно?
– В саперных подразделениях у немцев.
– Сложно.
– Было бы просто – я бы сам все мосты в округе взорвал. – Корж вздохнул огорченно. – Мост надо посмотреть мне, чтобы решить, сколько взрывчатки надо. И как взрыв организовать.
– Чего его смотреть? Мост как мост.
– Железнодорожный или автомобильный? Бетонный или железный, и сколько пролетов?
Корж растерялся:
– Это существенно?
– Конечно. Еще система охраны нужна – сколько часовых и когда смена караула.
– Да, вижу – специалист нужен. Поможешь?
– Попробую. И снаряды ваши посмотреть надо.
– Не один день уйдет.
– Ежу понятно.
– Ты про какого ежа? Не знаю человека с такой фамилией.
– Присказка, не обращай внимания.
– Тогда идем в отряд, сначала снаряды посмотрим.
Партизаны разобрали принесенные Сашей карабины. Один шел впереди, дозором. За ним гуськом двинулись остальные.