Любовная Эволюция

— Не могу поверить что, наконец, полетаю на гидроплане, — воскликнула Эвери, ерзая от нервного возбуждения.
Маркус обратился к Дуайту:
— Суши, синтезатор, гидропланы. Чему еще осталось научить нашего молодого ученика?
— Всему, сэнсэй.
Эвери закатила глаза и подалась вперед, хлопнув Маркуса по плечу.
Подъехав к доку, ребята загрузили весь багаж в понтоны самолета, но инструменты сложили в пассажирской кабине. Маркус предложил Эвери сесть вперед, рядом с пилотом. Хотя немного опасался, что тот умрет от захватывающего панорамного вида.
Маркус подался вперед и крикнул, пытаясь перекричать шум мотора:
— На обратном пути мы сможем насладиться замечательным видом на парк Стэнли и мост Львиные Ворота.
Гидроплан минут двадцать пролетал над внутренним каналом между континентальной частью Британской Колумбии и островом Ванкувер. На гладкой поверхности океана виднелись грузовые судна, парусники и паром, который транспортировал технический персонал и поклонников для завтрашней съемки клипа.
— Ух тыыы, чувааак! — кричала Эвери, когда они несколько раз подскочили во время приземления в «Нанаймо Харбор».
Разгрузив гидроплан и получив багаж, они вышли из терминала, где их тепло поприветствовала семья Маркуса и жена Дуайта, Лиза.
— Мы приехали на минивэне, чтобы все поместилось, — сказал отец Маркуса, обнимая каждого сына.
Эвери отошла назад, наблюдая за воссоединением семьи, и заметила, что Дуайт коренастая копия отца.
Потом папа Маркуса повернулся к ней.
— А ты, наверно, Эвери. Я уже наслышан о тебе. А че это ты такой нарядный? Мальчики, он слишком крут, чтоб ехать в нашем старом фургоне.
Теперь Эвери поняла, от кого у Дуайта и Маркуса такое чувство юмора. Мужчина протянул руку и улыбнулся, отчего его ярко-голубые глаза загорелись.
— Я Дон, рад, наконец, познакомиться с тобой.
Эвери протянула руку, чтоб ответить на рукопожатие, но Дон неожиданно притянул ее и крепко обнял, так же как Дуайта и Маркуса.
— Я готов смягчить уровень своей крутости, чтоб эти двое не чувствовали себя неполноценными, — пошутила Эвери, на что Маркус с Дуайтом игриво толкнули ее.
Вперед вышла мама Маркуса и улыбнулась Эвери. Мама была высокая, очень красивая женщина с длинными каштановыми волосами, похожая на двадцатилетнюю девушку. Поцеловав Эвери в щеку, она представилась:
— Добро пожаловать, Эвери. Я Рета Энтони. Мы так рады, что ты смог приехать.
Поездка в Дункан из Нанаймо заняла около часа. Живописное береговое шоссе было проложено через холмистую сельскую местность, усеянную фермами и виноградниками. Эвери была слишком занята разглядыванием пейзажа и не участвовала в общей беседе. Все говорили одновременно, пытаясь рассказать все новости. Пропуская через себя эти счастливые звуки, Эвери заметила, что жена Дуайта тоже в основном молчала. Миниатюрная красавица с блестящими черными волосами, собранными в конский хвост, выглядела полностью удовлетворенной, держа мужа за руку всю дорогу.
Свернув с главного шоссе, они уже через десять минут въехали на узкую извилистую дорожку, ведущую к ферме Энтони, что располагалась между двумя холмами в Долине Ковичан. На главных воротах висела табличка «Домашняя гостиница Энтони».
— А где буйволы? — спросила Эвери, как только они припарковались.
— Он умирает, как хочет увидеть их, мам, — сказал Маркус. — Я свожу его вниз.
— Лишь бы не разгружать багаж, — проворчал Дуайт, на что Маркус развел руками, изображая невинность.
Маркус с Эвери пошли по грунтовой дорожке, что вела к небольшой низине, оставляя позади фермерский домик с огромными колоннами в стиле Новой Англии. Маркус открыл ворота одного из пастбищ, и Эвери побежала, когда услышала мычание буйволов вдалеке.
Маркус улыбался, наблюдая, как Эвери срывала сочную траву и кормила из рук буйвола. Улыбаясь во весь рот, она погладила его огромную голову. В этот момент Маркус понял, что Эвери приехала за заботой и восстановлением души. Он прекрасно знал это чувство. Это место всегда оказывало на него целительный эффект.
 
Отдаленный звон колокола просигналил о том, что их время вышло.
— Эй, — позвал он Эвери, — нам лучше вернуться. Если ты думаешь что Мэри командир, то она никто по сравнению с моей мамой. Она ярый приверженец обеда строго по часам.
Рета показала Эвери ее комнату — маленький уютный уголок, с обоями в белую и бежевую полоску, большой кроватью и антикварной мебелью из красного дерева. Но прежде чем спуститься вниз, Рета заколебалась в дверях.
— Эвери, мальчики многое рассказали о тебе. Я хочу, чтоб ты знал, я очень рада, что ты участник группы.
Спрятав руки в карманах джинсов, она продолжила:
— Я переживала о том, как Маркус вернется к работе после выписки. Я не думала, что он готов к этому, но теперь… все хорошо.
Рета прокашлялась, сменив тон:
— Ванная внизу. Как только распакуешь вещи, жду тебя на кухне, поможешь нам с ужином.
Эвери улыбнулась и тихо закрыла дверь. Упав спиной на кровать, она вздохнула и, вытянув руки и ноги, начала изображать снежного ангела. Она никогда не была в таком теплом и уютном месте. Эвери завидовала детству Маркуса.
Чуть позже, когда Эвери спустилась вниз по лестнице, все уже собрались на рабочей кухне, в задней части дома. Очевидно, это была дополнительная пристройка к дому. Кухня сверкала блестящей современной техникой и приборами из нержавеющей стали. Маркус позвал ее помочь чистить картошку и, когда она спросила как, он сощурил глаза и рассмеялся, демонстрируя ямочки на щеке:
— Ты же прикалываешься, да?
Эвери впилась в него взглядом и пнула по ноге:
— Это что за издевательство надо мной?
— Ай! Ну ты и засранец, — Маркус схватил Эвери за руку и потянул на скамейку рядом с собой. — Только поэтому, ты будешь выполнять другую работу.
На другом конце комнаты Рета многозначительно посмотрела на мужа. Дон понимающе кивнул, радуясь беззаботности младшего сына. Врач реабилитационного центра сказал, что у Маркуса депрессия, которая была последствием приема наркотиков. С тех пор как в группу вошел Эвери, Дон с Ретой сразу заметили изменения в Маркусе. Но, увидев их вместе, Дон испытал какое-то непонятное чувство.
* * *
Вечером состоялся настоящий фермерский ужин. Эвери положила себе огромную порцию пюре из картофеля, которое после очистки и варки клубней она приготовила сама благодаря небольшим подсказкам Реты. На столе так же был салат Капрезе из местной моцареллы, жареная курица и брюссельская капуста. Все набили животы до отвала, особенно Дон, который беззастенчиво отодвинулся от стола и ослабил пояс, увеличивая место для яблочного пирога.
После того как посуда была вымыта, вся семья переместилась в главную гостиную выпить кофе и съесть десерт. Лиза с Дуайтом забились в дальнем углу комнаты, играя в шахматы. Родители Маркуса сели на потрепанный диван, и Рета положила босые ноги на колени Дона, а Маркус и Эвери расположились на креслах, по краям от дивана, и болтали о клипе. Когда родители начали клевать носом, Маркус предложил Эвери:
— Хочешь прогуляться? Мне нужно сжечь полученные калории.
— Конечно, у меня тоже слишком набит желудок, чтоб прямо сейчас идти спать.
Они гуляли по освещенной дорожке вокруг дома и оба молчали, наслаждаясь ночными умиротворенными звуками фермы. Вернувшись на крыльцо, они уселись в кресла-качалки. Черно-белая собака Сэм подошла и плюхнулась в ноги Маркуса. Взглянув вверх, на звезды и наблюдая за полетом ласточек, Эвери вздохнула.
— Как же тут красиво, Маркус. Должно быть, вы провели тут прекрасное детство.
 
— Да, Эйс. Знаешь, я скучаю по этому месту. Мне кажется, только тут я могу быть самим собой.
— Как же так получилось, что фермерский мальчик создал рок-группу?
— Ну, моя мама бывший директор студенческой группы. Она настояла, чтоб мы с Дуайтом научились играть на пианино, когда были совсем мальчишками. Но по-настоящему я увлекся музыкой, когда начал играть на гитаре в средней школе. Пару лет спустя мы создали свою группу.