Привет! Я вернулся (СИ)

— А чего ты хочешь? Ты сам знаешь? Ты отдаешь себе отчет в том, что творишь?
Я слез с тренажера. Настя наступала на меня, грозно сверкая глазами. Мне даже пришлось попятиться назад.
Да она растерзать меня готова!
— Я точно знаю, чего я хочу, — твердо произнес я.
— Да? И чего же?
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
  
42
 
Матвей
Увидев меня, Настя потянула Ваню за руку и зашагала прочь. Очень быстрым шагом. Мальчишка упирался, оглядывался на меня, но она не обращала на это внимания. Целеустремленно бежала в сторону дома.
А я просто стоял… И чувствовал, как у меня в голове шевелятся шестеренки.
Я не особо прислушивался к тому, о чем они с Ваней говорили. И мог бы вообще пропустить мимо ушей ценную информацию. Если бы не испуганный взгляд Кошки.
Если бы, при виде меня она не вздрогнула и не побледнела. И не зажала рот своей маленькой ладошкой.
Это был явно инстинктивный жест. Жест внезапного испуга за нечаянно вырвавшиеся слова.
— Дядя Конь! — крикнул Ваня, оглянувшись.
И заржал.
— И-го-го!
— И-го-го! — откликнулся я.
Настя дернула сына за руку и они скрылись за поворотом.
“В апреле мне будет пять лет”, - вспомнил я слова Вани. Значит, сейчас ему четыре. А Настя говорила, что три. Она меня обманула. Но зачем?
Скинула своему сыну год. Какой в этом смысл? Разве что…
Черт.
Это же значит…
Когда до меня, наконец, дошло, что это значит, я ухватился рукой за забор. Потому что мои колени внезапно подкосились.
Твердая поверхность ушла у меня из-под ног. Земной шар, планомерно летящий по своей орбите, неожиданно притормозил. Он, как и я, офигел от внезапного осознания!
Я догадался, почему Настя солгала о возрасте Вани.
Ваня родился в апреле четыре года назад. Значит, зачат он был… в июле. В том самом горячем месяце, который мы провели с Кошкой.
Ваня — мой сын!
У меня есть ребенок. Уже больше четырех лет как есть.
А я об этом даже не догадывался. И мог бы вообще никогда не узнать! Если бы случайно не приехал. И если бы не услышал сейчас эту фразу…
Это осознание было настолько ошеломляющим, что мне пришлось еще несколько минут постоять у забора. И подождать, пока Земля продолжит обычный путь по своей орбите.
Я уехал пять лет назад. А Настя обнаружила, что беременна. Она меня искала. Но не смогла найти. Я очень хорошо спрятался…
Она растила нашего ребенка одна!
Хотя нет, подождите.
А откуда взялся Глист? И когда он взялся? Не может же быть, что в том же самом июле… Точно не может!
Даже не сомневаюсь.
Но мне надо разобраться во всем…
У меня есть ребенок! И растит его чужой мужик.
Я знаю, кто мне может помочь. Я надеялся на его помощь еще вчера, но нашей беседе помешал Настин муж. Теперь нам никто не помешает!
Я не отстану от Пирата, пока он не расскажет мне все, что знает о Насте. О том, как она жила все эти годы. И, главное, — когда и откуда появился Глист.
Номера телефона Пират мне не оставил, но, к счастью, я знаю, где он живет. Я вызывал к его дому такси, у меня сохранился адрес.
Уже через пятнадцать минут я стоял у его калитки. Никаких признаков звонка не наблюдалось, так что я просто толкнул дверь и вошел. Как тут все просто, в этом курортном городке!
Открытые калитки, ключи под ковриками, двери нараспашку. Все расслабленные, никто ничего не боится… Нравится мне тут.
— Эй, есть кто дома? — крикнул я, оказавшись на территории сада. — Цезарь Юрьевич!
Странное, конечно, имечко у пирата. Но уж какое есть.
— А ты что тут потерял, Ромео?
Он появился в дверях дома, и на нем был… фартук в горошек!
Из открытой двери доносились аппетитные запахи и я почувствовал, как желудок заныл. Кажется, я сегодня не ужинал. И не помню, чтобы обедал.
После того, как Настя прогнала меня из своего кабинета, я, как потерянный, бродил по городу. Пока ноги не привели меня на ее улицу…
— В гости пришел, — отозвался я. — Можно?
— Ну, раз пришел, заходи. Я как раз ужинать собрался. Будешь?
— Буду, — не стал ломаться я.
Оказавшись у Пирата на кухне, я чуть не захлебнулся слюной. А, когда моим глазам предстало аппетитное мясо на противне, я громко сглотнул.
— Голодный? — усмехнулся пират.
— Ага.
— Мой руки и садись.
Я не заставил себя упрашивать.
Уплетал за обе щеки и нахваливал.
— Офигеть как вкусно! Это что вообще?
— Мусака.
— Что?
— Греческое блюдо.
— Ты грек, что ли?
— А что? Есть возражения?
— Нет… Расскажи-ка мне лучше про Настю, — без перехода произнес я.
— И что же ты хочешь знать?
— Когда она вышла замуж за этого… Пашу?
Я чуть не сказал: “глиста”, но сдержался.
— А тебе зачем? — усмехнулся пират.
— Надо.
— Год назад, — услышал я ответ.
На радостях я чуть не швырнул в потолок табуретку.
Всего год назад! Это не так много. Совсем мало, честно говоря. Глист появился в Настиной жизни недавно. К Ване он не имеет никакого отношения. Да мальчишка даже не привык к нему за год!
— А что было до этого? — осторожно продолжил я расспросы.
— А до этого был какой-то важный писюн.
— Кто?! — офигел я.
— Приезжий. Оля говорит, он назвался строителем.
Я не сразу понял, что за Оля. Но потом сообразил. Оля — это Ольга Викторовна, мама Кошки.
А я, значит, и есть тот самый важный писюн.
— Строитель… — эхом повторил я.
— Важный писюн, — поправит меня Пират.
— Почему ты его так называешь?
— По описаниям. Понтоватый был очень. Заделал Насте ребенка и скрылся в тумане.
— Значит строитель — отец Вани, — зачем-то повторил я.
Хотя все давно было ясно. Еще с того момента, как я услышал, что Ване пять лет…
— Отец? — скривился Пират. — Лично я бы таким отцам просто-напросто отрывал яйца.
Из моего горла вырвался хлюпающий звук.
— Да-да, — подтвердил пират. — Не отрезал бы, а именно отрывал. Путем откручивания. Без наркоза.
У меня в паху все свело. Я даже инстинктивно прикрылся.
Блин.
Если я ему признаюсь… Открутит или нет?
  
43
 
Настя
Может, он не слышал? Мы были… не знаю, наверное, в десяти метрах от Матвея, когда я подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
Или меньше?
Или больше?
Я не знаю! Я так испугалась, что ничего не соображала. У меня было одно желание: убежать от Матвея, спрятать от него Ванечку.
Мне казалось, он гонится за нами… Какая я дурочка! Никто за нами не гнался.
Что, на самом деле, странно.
Даже если он не слышал… Матвей поджидал нас неподалеку от дома. А я, как обычно, не смотрела по сторонам. Я постоянно погружена в себя, не замечаю знакомых на улице. Те, кто давно меня знает, уже не обижается. А малознакомые иногда думают, что я зазналась.
Так вот, Матвей ждал нас. Но ничего не сказал и не сделал, когда мы проходили мимо. Вернее, пробегали.
Какое у него было лицо? Я пыталась вспомнить. Да, вроде бы, нормальное. Не сильно удивленное.
Наверное, он не расслышал… И я зря повела себя так странно — рванула прочь, как будто за мной черти гонятся.
Получается, возможны два варианта. Первый — он не слышал разоблачающей фразы, а преследовать меня не стал из-за Вани. Приставать к маме ребенка у него на глазах — низко даже для Матвея.
Второй вариант — он слышал. И испугался. Понял, что Ваня — его сын, и решил сбежать. Как пять лет назад.
Тогда он тоже испугался, что наши отношения могут слишком далеко зайти. Испугался, что я его не отпущу.
Этот мужчина, скрывающий настоящую фамилию и адрес, панически боится ответственности. Все эти сказки про то, что ему нужно было прятаться… я в это не верю. Так же, как не верю в его слова о любви и желании жениться.
Он просто врет! Чтобы получить свое.