Чужой престол (СИ)

После этих слов в зале повисла такая тишина, что слышно было, как возмущённо и зло дышит сам обвиняемый.
— Будет сделано, ваше высочество, — произнёс Мартин Аден, кивнув, и потянулся к своему браслету связи.
В следующую секунду произошло сразу несколько событий.
Вестериус завопил: «Стоять!» и ловко связал министра безопасности родовым огненным заклинанием — как паук оплетает жертву паутиной.
Несколько человек из зала тоже начали обездвиживать своих соседей, связывая их не родовыми, а обычными заклинаниями, — и те от неожиданности не успевали отреагировать, обмякая в кресле тряпичными куклами.
И наконец, Томас Ротергейл заорал:
— Ребята, держи Вестериуса, уйдёт же, сволочь!
После чего в зале начался настоящий кошмар.
Роланд
Он не сразу поверил в происходящее: слишком невероятным оно было. Роланду даже во сне такое никогда не снилось — чтобы Огден сам, добровольно, отказался от трона. Отличная же была возможность! Если бы Огден короновался здесь, в лабиринте, то стал бы полноценным хозяином дворца, а кровь Риана сделала бы именно его потомков единственно возможными наследниками престола Альтаки. Идеальный вариант, практически без изъянов. Для этого даже жениться на Анастасии не нужно, она может просто уехать. И Роланд уехал бы вслед за ней, убедившись в том, что у Огдена всё хорошо, что он справляется с обязанностями. В конце концов, канцлером способен быть и кто-нибудь другой, например, Томас Ротергейл. Если он, конечно, не связан с заговорщиками.
Пока Риан, постоянно вполголоса ругаясь из-за отсутствия каких-то необходимых инструментов, рисовал прямо на траве круг с формулами, Роланд пытался поговорить с Огденом, но натыкался лишь на решительные возражения и откровенное упрямство.
— Нет-нет-нет, — мотал головой пока ещё король и смотрел на пока ещё канцлера с опаской: не заставит ли? — Хватит, Роланд. Из меня такой же правитель, как из тебя балетная танцовщица.
Стоявший неподалёку Эрнест хохотнул, посмотрев на Роланда с иронией. Никто не мешал ему говорить с Огденом, но и не помогал. Все просто слушали и улыбались. Удивительно, но все — абсолютно все, до единого! — кажется, были сейчас на стороне Огдена. Откуда такое единодушие? В конце концов, что Огден им сделал? Да, он пока неопытен, но ведь не гад и не сволочь, искренне любит страну. Он был бы нормальным королём, но главное…
— Да пойми ты, — шипел Роланд на младшего брата, — я же бастард, незаконнорожденный.
— Рад, что ты наконец признался, — закивал Огден почти насмешливо. — А то каждый раз, когда я заводил об этом разговор, ты увиливал в сторону. Как будто я дурак и сам не догадывался!
— Зачем обсуждать очевидное? — поморщился Роланд. — Переливать из пустого в порожнее только.
— Вот и не занимайся этим сейчас! Я не изменю своего решения. Да, ты рождён не от официального брака. Ну и что? Какая разница? Это не делает тебя худшим человеком и тем более худшим правителем, что ты давно доказал опытным путём. Я понимаю, что многим представителям министерств будет сложно принять подобный исход, но сложно — не невозможно! Ты справишься. Я бы не справился. А ты — справишься! Тем более, что ты ещё и женишься на Анастасии.
В этот момент у Роланда в буквальном смысле едва челюсть на землю не грохнулась — настолько он удивился, услышав от Огдена подобное безапелляционное высказывание.
— И не смотри на меня так, — закатил глаза уже почти не король. — Я прекрасно понимаю, что она тебя любит, а ты любишь её. Хватит играть в благородство, Роланд! Побудь сейчас эгоистом хотя бы немного и возьми то, что причитается тебе по праву рождения. Всегда причиталось. И перестань спорить!
Роланд вздохнул, посмотрел на решительное лицо Огдена, огляделся, ловя на себе любопытно-одобрительные взгляды — и наконец кивнул, соглашаясь:
— Хорошо.
— Вот и отлично, — раздался позади усталый и слегка ворчливый голос Риана. — А то я заждался. Нарисовал уже всё. Идите сюда, канц… То есть, ваше величество. Сейчас я сделаю вам венец, и начнём коронацию.
 
— Только давай без величеств, — негромко произнёс Роланд, оборачиваясь и осторожно приближаясь к рисунку Риана: боялся что-нибудь испортить. Было бы это всё ещё нарисовано мелом, тогда ладно. Но на траве, утрамбованной босыми ступнями артефактора, красовались багровые разводы. И пальцы у Риана до сих пор были красными: парень окунал их, как кисточку, прямо в рану на запястье, и рисовал по траве, не жалея крови. Он был слегка бледен, что не удивительно: рисунок был большой, и крови ушло много.
— Как угодно, — пожал плечами артефактор, вставая с колен. Чуть пошатнулся, поморщился, но устоял. И произнёс, хмыкнув: — Если я выживу, мне за старания нужно будет памятник поставить. И если это всё сработает — тоже.
— А ты не уверен, что сработает?
— Как я могу быть уверен? — иронично протянул Риан. — Я разве хоть одного человека короновал? И никаких книг у меня с собой нет. Рисовал по наитию, использовав свои знания, а также память о том, что видел на Венце Альго, ну и свёл это с формулой лабиринта. По идее, должно сработать. Жаль, конечно, что у нас нет никакого символа власти — было бы поторжественнее использовать корону или обруч. Но на заклинание это не повлияет. Вставайте вот сюда, канц… то есть, Роланд.
Риан указал на место в центре рисунка, и Роланд, осторожно обойдя тонкие кровавые линии, встал, куда было велено. И улыбнулся, когда сразу после этого Риан, махнув рукой, создал на нём иллюзорную одежду, причём и штаны, и рубашку.
— Ты бы силы экономил, а то сейчас в обморок шваркнешься, — предостерёг его Роланд, но артефактор только усмехнулся, пробормотав: «Ну не солидно ведь», — и отошёл к стене. Аккуратно погрузил ладони в кустарник и начал обрывать тонкие веточки, морщась и немного шипя — видимо, растение сильно кололось.
— И вас колоть будет, Роланд, — произнёс Риан, оглянувшись на канцлера. — Хотя большинство шипов я уберу. Но ничего, потерпите.
— Это не самое страшное в моей жизни, — пошутил Роланд. — Конечно, потерплю. Главное — выйти отсюда.
Через минуту артефактор отошёл от стены лабиринта, держа в руках весьма своеобразную поделку — обруч-венок, сплетённый из гибких веток. Он был без шипов — все иголки Риан безжалостно оборвал, — но всё равно выглядел угрожающе.
— Чуть наклонитесь, — сказал артефактор, и как только Роланд наклонил голову, водрузил на неё обруч. — Отлично, как влитой. Не сильно колется?
— Нет. Не сильно.
— Ну и замечательно.
Риан вышел из собственноручно нарисованного круга и кивнул остальным, что до сих пор не рисковали подходить ближе, находясь шагах в десяти от них с Роландом:
— Идите сюда! Сейчас будет интересно. Уверен, вы такого никогда не видели, и вряд ли увидите.
— Даже не представляешь, как я счастлив по этому поводу, — хмыкнул Эрнест, первым подходя и вставая рядом с Рианом. — Мне хватило. Больше никаких командировок.
— Ну-ну, — пробормотал Морган и как-то странно улыбнулся: будто что-то знал. Впрочем, Роланд не сомневался, что так оно и есть.
Медленно подходили к артефактору и остальные, собираясь за спиной Риана, и когда движение наконец прекратилось, парень поинтересовался, обращаясь к Роланду:
— Готовы?
— Конечно, начинай.
Риан кивнул, вновь сел на корточки и положил ладонь на начало своего рисунка — туда, где сильнее всего сплетались формулы, напоминая перевитые верёвки в морском узле. А затем что-то аккуратно стёр одним пальцем.
Рисунок сразу засветился ярко-алым — словно в траве неожиданно появилась рана, и теперь она начала кровоточить, ещё и подсвечиваясь ярким светом, как на операционном столе. Свечение окутало фигуру канцлера, почти скрыв её от окружающих, и это было настолько зловеще, что остальные начали с тревогой переглядываться. Сам же Роланд ничего не видел — свет, исходящий из рисунка-раны, настолько ослепил его, что он зажмурился, не в силах смотреть вокруг.