Порочный договор
По дороге обратно Лика хмуро спросила:
– Вы передавали Рустаму Дамировичу мою просьбу по поводу звонка сестре?
– Естественно, – кивнул мужчина, не отвлекаясь от экрана своего телефона: – но пока без изменений.
Отвернувшись к окну, Лика больше не сказала ни слова и удивилась, когда по приезде в дом Амирханова, Антон попросил уделить ему время.
– Итак, Милолика Ярославна, – начал мужчина, когда они расположились в гостиной, – давайте уточним ваше расписание на ближайшие дни. Первая хорошая новость – вам открыт доступ к интернету. Но, – сделал паузу, доставая из своего делового портфеля стопку журналов: – запрещено любое общение в социальных сетях, какая-либо переписка. Это ненадолго. Просто проверим – кто с вами захочет связаться в ближайшие дни, отследим настроение масс.
Лика не понимая мужчину нахмурилась, но переспрашивать не стала. Она и так ни с кем особо не общалась, только несколько сокурсниц по ВУЗу и то, обменивались полезными ссылками по учёбе, файлами, а дружбы между ними не было. Лика привыкла к прохладному к ней отношению ещё со школьной скамьи, потому как по кафе, барам и киношкам она не ходила – отец запрещал. Вот и не было у неё подруг, да не нужны они ей были – сестра и мама, были самыми лучшими подругами девушки.
– Позже просмотрите, ознакомитесь, – Антон, открывая журналы, складывал их на столике. – Далее – сегодня у меня времени нет, так что у вас оно свободное. Завтра у вас плановый визит к врачу и после мы обсудим ваш следующий выход в свет с Рустамом Дамировичем. В этот раз вы посетите аукцион. Состоится он через два дня в семнадцать ноль-ноль, вы прибудете в семнадцать пятнадцать. Я вам завтра скину файлы с фотографиями, именами, фамилиями тех, кто там будет присутствовать – вы обязаны будете всё изучить. Да, – вскинул палец Антон и с улыбкой продолжил: – чуть не забыл – стилист уже подобрал вам платье и аксессуары, а визажист и парикмахер прибудут за три часа до выхода. На этом пока всё, – поднялся, с улыбкой попрощался и торопливо покинул комнату.
Лика вздохнула – обязанности, расписание и так надо продержаться полгода.
«Было бы хорошо, если бы врач мне запретила близость с Рустамом на более долгий срок. Ведь можно ей говорить, что у меня болит, тянет низ. Она же будет учитывать мои жалобы?» – размышляла Лика, проходя к столику и усаживаясь в кресло.
Взяла первый, лежащий сверху журнал, и на отрывшемся развороте увидела фотографию. Пару минут ошалело смотрела на неё не узнавая себя. На ней были Рустам и она на выставке, которую недавно посетили.
Девушка на фото разительно отличалась от неё самой – красивая, улыбчивая, смотрела, запрокинув голову, на высокого, статного мужчину, который ей что-то с улыбкой говорил.
«Неужели это я? Неужели это мы?» – не верила глазам Милолика. Отложив журнал, торопливо взяла второй и на нём их фото – Рустам приобнял её за талию, разговаривая с мужчиной. Лика на этом снимке доверчиво прижалась к жениху боком.
«Так вот зачем он меня обнимал постоянно! Вот почему наклонялся иногда, чтобы что-то сказать на ухо! Я-то дура, думала – он меня морально поддерживает, а он знал про фотографов!» – горькая усмешка коснулась губ девушки, добавляя ещё одно разочарование в копилку своей наивности.
Прочитала статью в одном журнале, уже не рассматривая фотографии, пробежала взглядом по тексту во втором издании, третьем – нигде не было сказано о Владе. Будто и не было у неё жениха до Амирханова. Только её краткая биография и упоминание, что есть ещё две сестры.
Обед Милолика к своей радости пропустила – поехала с водителем Амирханова за сестрёнкой в детсад, и было немного грустно от того, что малышка не рвалась к ней, не скучала, а наоборот захотела остаться.
– Сегодня я заберу тебя пораньше, а завтра опять придёшь сюда, договорились? – присела перед Людмилкой, помогая ей обуться.
Пообедали на кухне, и пока экономка окружила заботой сестру, Лика, включив ноутбук и подсоединив графический планшет, присела у окна рисовать. Девушка настолько углубилась в работу, что прерывалась только на ужин и чтобы уложить сестрёнку спать. В итоге просидела за работой полночи.
За завтраком Рустам, прищурившись, в своей коротко-рубленной манере спросил:
– Почему не выспалась?
Лика, вздрогнув от того, что в кои-то веки за приёмом пищи была нарушена тишина, в замешательстве ответила:
– Я должна была в ВУЗе представить курсовой проект, но сильно задержалась со сроками. Теперь необходимо выполнить работу. Я ведь могу надеяться что, несмотря на договор, буду продолжать обучение?
Задала вопрос и замолкла в ожидании. А когда Рустам, чуть наклонив голову, посмотрел на неё и молча покинул столовую – помрачнела.
Лика посмотрела в свою пустую тарелку и только сейчас поняла, что сейчас, за завтраком, поела совершенно спокойно. Напряжение, которое давило гранитной плитой в присутствии Рустама пропало.
Подошла к окну, за которым шёл пушистый снег, вспоминая – как первый раз увидела Рустама и какой страх испытала. Даже после переезда в этот дом, страх не проходил, она даже переживала, что начнёт заикаться, как умалишённая, когда отвечала на его редкие вопросы. И не могла понять – почему так реагирует на него?
«Не из-за внешности – это уж точно, – усмехнулась Лика, – он меня не ударил, ни кричал, даже этот треклятый договор тоже не причина. Он обозначил цену безопасности, защиты моей и сестёр и я приняла её. Было бы вообще прекрасно, если бы больше не прикасался ко мне», – на этой мысли, девушку передёрнуло от воспоминаний.
Старательно отогнав их, подула на окно и нарисовала пальцем смешную рожицу. Пару мгновений смотрела на неё и осознала причину своего страха – дело было в его лице. Безэмоциональное, абсолютно неподвижное, как маска, как будто вырубленное из гранита.
Когда общаешься с человеком, на подсознательном уровне считываешь информацию о его настроении по мимике, которая отсутствовала у Рустама – он не улыбался, не кривился, не хмурил брови, и это приводило в замешательство. Не знаешь – о чём он думает, какие эмоции обуревают его и чего ждать?
«А его жуткие глаза», – Лика поежившись, обняла себя за плечи. Она пока могла различить нейтральное расположение духа, когда он что-то читал в своём телефоне или смотрел в сторону. Цвет глаз у Рустама был тёмно-карий, а вот когда смотрел на неё – глаза темнели до черноты и это пугало тем, что она не понимала причины – то ли это была злость, раздражение или что-то ещё.
Но вот вчера что-то изменилось – Лика впервые услышала в его тоне, голосе сначала удивление, спрашивая, с чего он должен разорвать с ней договор, а потом и усмешку, когда он сказал ей, что будет приучать к сексу.
Вспомнив, Милолика опять стыдливо вспыхнула и поняла – она больше его не боится!
Встряхнув головой, пошла на кухню, где Зейнаб уже закончила кормить Людмилку завтраком, а потому пора было отвозить её в детсад.
Посещение гинеколога клиники, не принесло Лике облегчения. Несмотря на то, что она жаловалась на периодические боли, женщина врач только покачала головой:
– Это всего лишь страх. Восстановление идёт намного быстрее, чем я предполагала, так что ещё один визит ко мне через два дня, а потом уже через неделю. Думаю, приступить к половой жизни вы сможете уже недели через полторы, – завершила врач с улыбкой, а Милолика, поняв, что её уловку раскусили, сглотнув, поникла головой.
От мысли, что Рустам вновь к ней прикоснётся, будет терзать её тело как оголодавший зверь, становилось плохо, накатывала паника, заставляя судорожно дышать.
Врач, заметив реакцию девушки, подсела к ней поближе и, взяв за руку, мягко улыбнулась:
– Ваш жених не специально, я даже хочу сказать – неосознанно причинил вам боль. Такое бывает и довольно часто, так что ваша конституция здесь не при чём. Мужчины с пылким, страстным темпераментом совершают подобные ошибки сплошь и рядом. Поверьте – ваш жених очень сожалеет о случившемся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».