Легенды и сказы лесной стороны
ужина. Мать Кокшага и все женщины его племени
тоже запасали эти ягоды на зиму еще потому, что они
помогают от угара, а если поесть их с горячим ме-
дом, то вылечивают от простуды и кашля.
Чур подкрался к девушке совсем неслышно. Стоя
в трех шагах за ее спиной, он видел, как проворно
работала она обеими руками, наполняя берестяную
набирушку спелыми темно-красными ягодами, а по-
одаль стоял уже полный лубяной кузов. Чтобы не ис-
пугать девушку, Чур осторожно, чуть-чуть тронул ее
плечо рукояткой копья. Она обернулась, удивилась,,
но не заголосила на весь лес от страха, а зачуралась
негромко, как от лешего, духа лесного:
— Ох, чур меня, чур меня!
И сидела на холмике, не сводя с пришельца боль-
ших синих глаз.
А Чур не поверил своим ушам. Не почудилось ли
ему, что девушка дважды назвала его по имени? Это
было неожиданным и непонятным.
— Да, я охотник Чур, сын Черкана и Кокшаги.
А ты чья? Ты Рутка?
Ягодница глядела на него по-прежнему со стра-
хом, повторяя вполголоса:
— Ой, чур меня, чур меня!
С минуту Чур стоял в раздумье, потом не торо-
пясь достал из сумки овсяный колобок и осторожно
бросил на колени девушке. А овсяный колобок, испе-
ченный женщиной, это уже не шиш болотный, не ле-
ший, не дух лесной. С незапамятных времен он —
верный спутник человека в близких и дальних похо-
дах, на работе, на промысле. Этот пресный круглый
хлебец до надобности держали под одеждой, возле
бока. Коло бока, как говорили в старину. Исподло-
бья взглянув на Чура, девушка бережно взяла коло-
бок. Он был еще совсем мягкий, этот колобок, от него
шел чудесный и родной запах липового меда, хмеля
и пихтовых веток, которыми Кокшага подметала го-
рячий под печки перед тем, как посовать туда колоб-
ки. Снова глянула на Чура. «Нет, это не оборотень,
не шиш лесной и совсем не леший, а человек, только
не нашего роду-племени!» А он, этот лесной дух, не
глядя на девушку, начал быстро-быстро собирать с
моховых кочек темно-красные ягоды и полными при-
горшнями ссыпать в набирушку. Очень скоро он на-
брал ее дополна, поставил к ногам ягодницы и по-
махал рукой в сторону реки.
— Домой пора, пойдем вместе!
Не понимая речи, девушка сообразила, о чем го-
ворит этот простодушный парень, уже вскинувший на
свои плечи тяжелый кузов с ягодами. Ей оставалось,
только взять набирушку и идти следом за ним до ре-
ки. Когда вышли на берег, Чур обернулся, взглядом
спрашивая, куда идти. И она пошла передом вверх по
реке, по знакомой ей чуть приметной тропе. На ходу
она жевала овсяный колобок, изредка отламывая по^
кусочку для Уголька. Шли молча и быстро, и спелые
желуди, опавшие с пожелтевших дубов, хрустели под
их ногами.
Потом на солнечном крутояре присели отдохнуть-
Она смотрела теперь на Чура совсем без страха, огля-
дывала с любопытством с ног до головы. А колобок
с запахом пихты оказался таким вкусным и сытным,,
какие в ее доме пекли только по праздникам. Девуш-
ка погладила рукой Уголька, а Чур, показывая на
нее пальцем, спросил:
— Ты Рутка, да?
Но девушка, не зная его языка, не вдруг по-
няла, о чем ее спрашивают. Тогда он указал на
себя:
— Я — Чур, сын Черкана и Кокшаги. Я — ЧурГ
А ты Рутка?
И при последнем слове опять указал на нее ру-
кой. Теперь и она начинала понимать и тряхнула го-
ловой :
— Нет, я Устинья. Устя, Устя!
Тут широко улыбнулся Чур:
— Так ты Устя? Устя — это хорошо! А я Чур!
Чур!
И каждый раз показывал себе на грудь. И она по-
няла, что Чур — это его имя. Имя не лесного бога,
которым она чуралась от злых шишей и леших, а вот
этого доброго увальня с черными глазами и бровями»
чуть скуластого и приземистого.
После такого объяснения они снова тронулись в
путь: Устя впереди, а Чур за ней, а там, где позво-
ляла тропинка, шли рука об руку, изредка спраши-
вая друг друга, каждый по-своему:
— Так ты Устя, да? Это хорошо!
— Да, я Устя. А ты Чур? Это ладно!
И обоим было радостно, хотя и говорили по-раз-
ному, и кузовок с ягодами совсем не казался тяже-
лым, а путь незаметно подходил к концу.
Берега Дикой реки здесь были еще выше и подни-
мались над ней крутыми глинистыми обрывами, а
хвойный лес перемежался лиственным и пустошами.
Вот из-за одной излучины показались бревенчатые
избы большого селения, а к нему от реки вилась по
крутояру тропинка. Здесь девушка взяла у спутника
кузов с ягодами, взвалила на свои плечи и, подхва-
тив набирку, быстро пошла вверх по тропе к родному
селу.
Взобравшись на кручу, она сверху призывно по-
махала рукой, чтобы Чур следовал за ней, и пропала
за берегом. И он, не раздумывая, пошел в селение
русов.
Но медленно и осторожно подходил Чур к чужо-
му поселку. Избы стояли в один ряд лицом к реке, а
позади них чернели нежилые приземистые построй-
ки. В конце селения, впритык к лесистому берегу, вы-
силось одинокое строение с несколькими крышами,
одна другой выше, с тесовым шатром над самым вы-
соким срубом. А на вершине шатра — странное изо-
бражение из дерева. Вот из одной избы вышли люди,
а с ними и она, его первая знакомая в этом крае.
Незнакомые люди, старые и молодые, мужчины и жен-
щины, высыпали из домов, окружили Чура и с любо-
пытством разглядывали нежданного гостя, его одеж-
ДУ> оружие и Уголька, прижавшегося к ноге хозяи-
на.
Пока чужие люди на него дивились, острый глаз
Чура успел приметить, что все они тоже носили аму-
леты, подвешенные на шнуре через шею. Эти штуч-
ки из желтого и белого металла похожи были на ле-
тящего жучка. У одного толстого старика, одетого в
длинную черную одежду, большой такой амулет бол-
тался на груди поверх одежды.
Этот старик появился из избы, стоявшей вплотную
к большому странному дому под островерхой крышей,
и сразу не понравился Чуру своей тучностью и не-
добрым взглядом.
Люди долго слушали рассказ Усти. По тому как
она живо говорила, всплескивая руками и погляды-
вая на Чура, он понял, что она рассказывает о своей
нечаянной встрече в лесу и как она испугалась. Вдо-
воль наглядевшись, люди разбрелись по домам, а
отец и братья Усти позвали Чура в свою избу, поса-
дили за стол на широкую скамью, а старая женщина,
мать Усти, подала ужин. Но прежде чем сесть за стол,
все стали лицом в передний угол, помахали перед со-
бой руками и покивали головами, словно кланяясь
кому-то невидимому. Для Чура это было в диковин-
ку и занятно, он оглянулся в тот угол, но в сумраке
ничего не увидел. После еды, поднявшись из-за сто-
ла, все опять помахали перед носом руками и поки-
вали головами. Чтобы угодить хозяевам за добрый
ужин, Чур тоже хотел за всеми повторить то же са-
мое, но Устя легонько ударила его по руке и покру-
тила головой: «Не надо!» Потом она принесла сноп
свежей соломы и постелила гостю постель на мужской
половине избы, где спали отец и братья.
Утром за завтраком Чур опять спросил девушку:
«Ты Устя?» И когда та повторила свое имя, он пе-
респросил всех ее семейных и запомнил их имена.
Всей семье русов Чур пришелся по душе своей сме-
лой простотой и бесхитростным нравом, а старая жен-
щина не забыла и его собаку накормить. Потом каж-
дый взялся за свое дело.
Пока Устя просеивала на ветру ягоды, очищая их
от лесных былинок и моховинок, Чур сидел на за-
валинке избы и смотрел, как она работает. И все ка-