"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Уле Йорген, давай начнем все сначала. То есть… Если ты не нашел себе другую, пока меня не было… А это было бы вполне естественно… Ведь я так себя вела!
Уле Йорген гладил жену по волосам шершавыми мозолистыми руками.
– Что ты такое говоришь, – только и смог он сказать. Уле Йорген намного лучше ладил с сельскохозяйственным инвентарем, чем выступал в роли утешителя.
– Что ты такое говоришь, Мари, какая еще другая?
Мари вздохнула и потерлась о его щеку.
Они плакали, сажая цветы на могиле. Слезы приносили успокоение и облегчение. Таких слез нечего было стыдиться.
Этот день стал для Мари началом новой жизни. Она словно очистилась, снова стала радоваться жизни, своим детям. Улучшились ее отношения с родственниками.
Все были рады этим переменам. Представители Рода всегда заботились друг о друге. И их весьма огорчало решение сначала Кристель, а потом Мари держаться в стороне от Рода.
Поездки из Акерсхюса в Трёнделаг и обратно становились все чаще, много было сказано слов примирения.
Уле Йорген и Мари спокойно относились к тому, что все дети, в полном соответствии с традициями рода, зачинали и рожали детей до женитьбы. В мире бывают катастрофы похуже. Дети же постепенно женились и выходили замуж за своих избранников. За двенадцать последующих лет у Мари появилось восемь внуков. Однажды, много лет тому назад, Странник предсказал Ветле, что именно его ветвь Рода будет способствовать увеличению численности Людей Льда. Мари с мужем были этому только рады.
Ветле всегда был человеком крепкого здоровья. И сейчас, в 1980 году, когда ему исполнилось уже 78 лет, он по-прежнему был в прекрасной форме и здравом рассудке. Все внуки и правнуки боготворили его, а он, в свою очередь, нежно любил всех. Он редко говорил о своей Ханне, убитой Тенгелем Злым. Тем не менее все знали, что ему порой бывало одиноко. Дети и внуки не забывали его – ходили с ним в кино, ездили за границу. Внуки выбирали для просмотра самые хорошие фильмы, и Уле Йорген пересмотрел массу вестернов.
Старик хорошо помнил свою поездку в Испанию, и очень радовался поездке в Андалусию. Но его так и не смогли уговорить посетить Лас Марисмас.
Однажды вечером, оглядывая крыши севильских домов, старик вдруг загрустил. Внуки спросили старика о причине грусти.
– Мне так не хватает голоса. Глубокого, сильного голоса. Впервые я услышал его, когда мне было четырнадцать лет. Слышал я его и в этой стране. И много лет спустя. «Ветле», – звал меня голос. Слыша голос, я всегда покрывался гусиной кожей – от страха и от радости, – отвечал тот.
Внуки поняли, что Уле Йорген вспоминал Странника, а, значит, тоже тосковал по своим предкам.
Лисбет Йонатана рано умерла от рака. К счастью, она так никогда и не узнала о том, что ее сына Уле вызывали в полицию из-за пренеприятной истории, связанной с контрабандой гашиша. Уле решил попробовать провезти партию наркотиков всего один-единственный раз, ради того, чтобы пощекотать себе нервы. Его выпустили; и тем не менее эта история послужила ему хорошим уроком. Представители Рода Людей Льда любили риск, всегда отдавая себе отчет в том, где грань дозволенного. Если и переходили грань, то начинали перегибать палку в другую сторону, находясь под впечатлением сделанных глупостей. Став старше, Уле стал активно бороться против наркотиков. Больше об Уле сказать нечего. Можно только упомянуть о том, что он женился, у него родилось четверо детей. Уле обрел свое богатство в детях.
Рассказывая о судьбах Людей Льда, нам все время придется перескакивать с одного временного отрезка на другой. Ничего другого не остается, так как у Рода много ветвей. И рассказывать придется о многом.
Вернемся к Йонатану. Спустя несколько лет Йонатан снова женился. Брак оказался бездетным. Его новая жена уже не могла и меть детей. Дети Йонатана от первого брака не сблизились с новой женой отца. Впрочем, такое случается сплошь и рядом.
Новую жену Йонатана звали Соня. Она сильно отличалась от живой и подвижной Лисбет. Соня была мягка, тиха и женственна. Часто в обществе детей она чувствовала себя совершенно беспомощной. Финн, Уле и Гру были весьма непоседливыми подростками. У Сони часто опускались руки, но она ни разу не пожаловалась Йонатану.
Детям всегда непросто заменить родную мать.
Ее отношения с детьми изменились в лучшую сторону после того случая на кухне, когда она вдруг потеряла сознание.
Гру, услышав звук падения, обернулась и проговорила:
– Ну что ты там еще? Совсем с ума сошла? Финн! Уле! Сюда! Она грохнулась, а теперь изображает, будто потеряла сознание.
Вскоре подошли мальчишки. Было довольно рано, но отец уже уехал на работу.
– Черт, вот возись теперь с ней. Что же будем делать? – растерянно вопросил Уле.
Что делать, не знал никто. Финн опустился на колени и стал бить Соню по щекам.
– Ну, давай! Вставай! Ишь, разлеглась тут! Однако Соня не шевелилась.
– А отец мог… – нетерпеливо начала Гру. – Мама была медсестрой, она знала что делать, не то что эта дурочка.
– Потеряла сознание? Давайте звонить, – продемонстрировал Финн свое умение мыслить логически.
В семье редко болели, а потому услугами врача почти не пользовались.
– Зови деда, – сказал светлая голова Уле.
– Сам иди зови.
Уле побежал на второй этаж за Ветле. В это время Соня пришла в себя и ужасно смутилась.
– Простите, я…
– Какого черта ты тут устроила представление? – жестко произнесла Гру. В голосе девочки Соне почудился страх.
– Фу, как глупо получилось, – ответила мачеха. – И это уже не в первый раз. Но мне не хочется тревожить вашего отца.
– Чертовски глупо. Что это за мученичество? Чего это с тобой?
Соня села, поправила волосы. Было видно, что женщина очень взволнована:
– Это то, о чем не любят говорить с мужчинами. Что-то пробудилось в Гру. Одиночество в чужом доме. Да, именно в чужом! Разве Соня когда-нибудь чувствовала себя дома? Если она не решается заговорить о том, что ее тревожит даже с собственным мужем! И единственной женщиной, пусть и маленькой, в этом доме была Гру. Но Гру вряд ли была расположена к сближению.
Тут вниз спустился Ветле.
– Вот не подумал бы, что вы такие неповоротливые. Гру, ну-ка помогли Соне дойти до кровати. Скоро придет врач, – грубовато командовал старик.
– Да нет, что вы, я сама, – пробормотала Соня. Гру и Финн подхватили ее под руки и повели в спальню.
Дети явно задумались…
Гру помогла Соне устроиться на кровати, сняла с нее обувь. (Какие у нее большие ступни, и какие беспомощные. Они словно просят прощения за большой размер). Потом девушка принесла кружку с холодной водой.
– Гру, не могла бы ты… будь добра, прибери грязное белье, – извиняющимся тоном проговорила Соня. – Ты не стирай, но если придет доктор, будет очень неудобно… если…
– Да, конечно, – девочка торопливо вышла из комнаты. Щеки Гру горели. Разве она не видела как Соня плачет украдкой, когда они ее слишком сильно донимали? А они радовались! Но Соня не старалась отомстить, ни разу не сказала им грубого слова, не жаловалась отцу. Все ждала, когда же они наконец станут друзьями. А они клялись в том, что этого никогда не будет…
Соню увезли в больницу, ей предстояла сложная операция.
Теперь, когда Сони не было дома, дети поняли, чем она была для них и для всего дома. Они стали регулярно навещать мачеху. Просить прощения они не собирались, но вели с Соней долгие беседы. Сначала резким тоном, как бы делая над собой усилие, а потом все более и более спокойно.
Когда Соня вернулась, наконец, из больницы, дома ее ждал торт, цветы и доброжелательность! Подростки распрощались со своим отрицанием всех и вся, со своим презрением к родителям и прочим ископаемым.
Йонатан и Ветле вздохнули с облегчением. Наконец-то прошли эти трудные месяцы, и в доме воцарилось спокойствие.
Подростки были далеко не ангелами, а скорее наоборот. Но они приняли мачеху как… ну, не как лучшего друга, а, скорее, как мебель. Никто не требовал от них называть Соню матерью, да она и сама не хотела этого.