"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– А вот и он, – тихо сказал Ионатан.
Руне стоял чуть поодаль среди деревьев. В сумеречном освещении он напоминал какой-то пень, срубленное дерево. Он был одет в светло-коричневый замшевый пиджак, темные брюки и большие резиновые сапоги.
Ионатан заметил, как Мари замерла на месте. Он почувствовал ее отвращение еще до того, как услышал ее тихое: «Нет!». Но он и до этого знал, что все мысли о Руне, как о спасителе – пустая затея. Мари держалась от него на таком расстоянии, что это сразу бросалось в глаза.
Ионатан предупредительно толкнул ее в спину, и она взяла себя в руки, когда Руне, прихрамывая, подошел к ним.
– Это моя сестра Мари, – дрогнувшим голосом произнес Ионатан. – Моя старшая сестра.
Он надеялся, что Руне вспомнит, что помогать им должна была его младшая сестра.
С большой неохотой Руне протянул ей свою изуродованную руку. Мари удалось без дрожи пожать ее.
Она молча наблюдала, как они грузили в кузов какие-то длинные предметы и прикрывали их мешками с углем. Мелкие дрова в мешках назывались «шишками». При случае использовали древесный уголь – чаще всего для легковых автомобилей. В грузовиках аппарат газового генератора монтировался рядом с кабиной. В легковых автомобилях часто имелся специально оборудованный прицеп с аппаратом, а дрова в мешке хранились на крыше автомобиля. Весь бензин был конфискован немцами.
Обратно возвращались в молчании. В конце концов Ионатану показалось это невыносимым и он сказал:
– Мари переночует у меня. Ей некуда больше пойти. Надеюсь, ты не против, если она поможет перетащить твои дровишки?
– Нет, не против, – неохотно ответил Руне. Ионатан заметил, что они друг другу не понравились. Несмотря на то, что им приходилось находиться в одной кабине, они держались отчужденно.
Мари сдержанно произнесла:
– Как это прекрасно, нарубить в лесу дров! Не каждый себе может это позволить.
– Я использую их в качестве столбов для забора, – неохотно ответил Руне.
Ионатан не знал, что у него есть сад. Он вообще ничего не знал о Руне, да и не должен был знать.
Но потом он понял, что вряд ли это вообще были дрова. Эти удлиненные предметы имели несколько иную форму.
– Где тебя высадить? – спросил он.
Руне тут же назвал ему знакомый адрес: там жил член другой группы сопротивления.
Они свернули с дороги, и Руне дал Ионатану понять, что хочет поговорить с ним наедине. Поэтому Ионатан вышел из машины, чтобы помочь ему выгрузиться на тихой ночной улице.
– Ты уже говорил со своей второй сестрой?
– Да. Она согласна, – тихо ответил Ионатан. – С понедельника она начинает работать в больнице. То есть, с послезавтра.
– Хорошо. Следующая встреча должна состояться в среду, нужно определить срок новой поездки. И она поедет с нами.
Ионатан кивнул. После этого они с Мари вернулись в больницу. Сначала они ехали молча. Все слова были излишни.
Наконец, Мари вздохнула и сказала:
– Я не достигла желаемой цели, Ионатан. Я оказалась более легкомысленной, чем думала.
– Свои антипатии можешь оставить при себе.
– Я совсем не об этом. У него в самом деле фантастически добрые глаза. Но на всю жизнь…
– Я понимаю. Но… давай не будем говорить об этой поездке! Ему не разрешается самому разгружать машину.
– Я никому ни о чем не скажу. Ах, Ионатан, я так много думала о завтрашнем дне!
– Все будет хорошо, вот увидишь, – сказал он со своим обычным наигранным оптимизмом.
– Легко тебе говорить, – невнятно пробормотала Мари. – Вы, мужчины, всегда легко уходите от ответственности. От вас только и слышишь громкие фразы по поводу воинской обязанности и ежедневного бритья. И вам не стыдно болтать об этом! Вы и понятия не имеете о том, что такое стыд!
– Аминь, – произнес Ионатан, терпеливо выслушав ее.
Разумеется, разговор с родителями был не из приятных. Но с помощью Ионатана Мари смогла, по крайней мере, сказать все, что было необходимо. Она была совершенно уничтожена тем, что теперь еще и родители были недовольны ею.
Ханне подняла крик, чего и следовало ожидать от нее в подобной ситуации. Но Ионатан заранее подготовил к этому сестру. К тому же шторм быстро улегся, так что Мари могла вздохнуть спокойно.
– Разве вы не понимаете, что после всего этого должны пожениться? – вопила Ханне. – Иначе это просто немыслимо, неприлично!
Ветле бросил на свою жену укоризненный взгляд, напомнивший ей о ее собственной юности, далеко не белоснежной и не безупречной. И Ханне замолчала.
Ветле был бледен, главным образом, из-за того, что его беспокоила судьба дочери. Сев рядом с плачущей Мари, он обнял ее за плечи.
– Ты уверена в том, что не хочешь выйти замуж за Иосифа? – спросил он. – И ты уверена в том, что он не хочет взять тебя в жены?
– Он просто законченный идиот, – прогнусавила Мари.
– Сейчас вопрос не в том, что вы, сопляки, думаете друг про друга, – сказала Ханне. – Ваши желания никого не интересуют. Единственное спасение для вас теперь – это брак.
– Дорогая Ханне, Люди Льда имеют обыкновение жениться по любви, – напомнил ей Ветле. – Этим мы всегда отличались от остальных людей. И многие наши женщины вынуждены были воспитывать своих детей в одиночестве. Вспомни гордую Ингрид и ее сына, получившего языческое имя Даниэль Ингридссон!
– Но я не хочу, чтобы моего сына звали Мариссоном! – зарыдала Мари.
– Нет, конечно, нет, – миролюбиво заметил Ветле, – твоего ребенка будут звать Вольден, и мы с мамой во всем будем поддерживать тебя. Мне кажется, тебе следует сейчас переехать домой, невзирая на Тенгеля Злого. Тебе уже девятнадцать, ты не ребенок. А когда ты родишь, мы, возможно, уже разыщем нашего проклятого предка и снова вздохнем свободно.
– Но нам нужно переговорить с Кристой и Абелем, – сказал Ионатан.
Ветле явно этого не хотелось. Абель был хорошим парнем. Но у него были свои принципы, свои понятия о порядочности.
– Конечно, поговорим, – сказал Ветле. – Но лучше всего – в том числе и для Кристы – будет, если ты переедешь домой. Ведь она тоже несет за тебя ответственность, Мари.
Девушка несколько раз кивнула.
– Мы должны также поговорить с этим пройдохой, – со всем жаром своего французского темперамента сказала Ханне. – Так обесчестить девушку!
Ионатан воздержался от комментария по поводу того, что Иосиф вовсе не лишал ее невинности.
– Разумеется, у меня есть большое желание устроить ему взбучку, – сказал Ветле. – Но это ни к чему не приведет. Конечно, он хороший нагоняй от меня получит в любом случае. Я не позволю ему совершенно уйти от ответственности.
– Мне так хочется домой, – пропищала Мари и снова зарыдала.
– Пожалуйста, возвращайся, – мягко произнес Ветле. – Но как нам быть с Карине? Завтра она начинает работать в больнице. А что будет осенью?
– Ты будешь присматривать за своей младшей сестричкой? – предостерегающе спросила Ханне сына. – Смотри, чтобы она тоже не наделала глупостей!
– Но ей всего пятнадцать, – возразил Ветле.
– Будто бы это имеет какое-то значение для мужчин! – фыркнула Ханне. – Я думаю, что для нее лучше всего будет вернуться осенью в дом Кристы. Там я, по крайней мере, могу быть за нее спокойна. А то еще ваш жуткий предок набросится на нее. Да и Кристе она будет помощницей.
– Да, у Кристы столько дел, – сказала Мари, вытирая нос. – Ведь Абель внушает своим сыновьям мысль о том, что женщинам место исключительно дома. Так что они все непробиваемые. Кроме Йоакима, который отличается от всех.
Наконец-то Ханне успокоилась. Теперь ее негодование вылилось в другое русло.
– И как ты только могла, Мари, просить Ионатана помочь тебе сделать аборт! Ведь речь идет о нашем внуке! Ты не подумала об этом?
Глубоко вздохнув, чтобы побороть рыдания, она сказала:
– Я только теперь подумала об этом.
– Ведь это ребенок из рода Людей Льда, – добавил Ветле. – А таких детей уничтожать нельзя. И поскольку Тува мечена, ты не рискуешь родить еще одного меченого, Мари.