Долгий уик-энд

Она взлетела по лестнице. Замерла перед дверью Ника, вспомнив, как стояла тут меньше суток назад. Нет-нет, не думать! Постучала.
– Войдите.
От его голоса сердце забилось быстрее. Нервы. Это все нервы. Клэр повернула ручку и вошла.
Он стоял у окна, сунув руки в карманы. В джинсах, бледно-голубой легкой джинсовой рубашке навыпуск. Ветер из открытого окна доносил благоухание недавно распыленной в комнате туалетной воды «Маст де Картье». Запах был резким – кожа Ника еще не успела его согреть, вобрать в себя. Резким и таким знакомым… Однажды, уже после их разрыва, она нашла в своей спальне забытый Ником свитер. Натянула на себя и целый вечер бродила в нем по дому. И плакала, вдыхая этот аромат.
«Не оглядывайся, – напомнила себе Клэр. – Смотри только вперед».
– Добрый вечер, – официальным тоном произнесла она. – Я хотела сказать… Надеюсь, тебе понравится сегодняшний ужин. Лука приготовил удивительные блюда. Если что-нибудь еще нужно…
– Клэр! – Ник рванулся ей навстречу. В глазах вспыхнула надежда. – Мне нужно только одно. И ты знаешь, что именно.
– Да. Вот. Об этом я тоже хотела… М-м… – Она приклеила на лицо лучезарную улыбку. – Вчера на нас что-то нашло… Кажется, мы оба несколько увлеклись. Давай сделаем вид, будто ничего не было.
– Что-то нашло? – недоверчиво переспросил Ник.
– Ну да. Нахлынули старые воспоминания, только и всего. – Клэр произнесла это так, словно постоянно сталкивалась с последствиями «старых воспоминаний».
– Только и всего?!
– Послушай, было чудесно, замечательно. Я рада с тобой повидаться. И наконец-то… зарыть топор войны.
Да что ж до него никак не доходит?! Пытка какая-то.
– Зарыть топор войны? – вновь, как эхо, повторил Ник. – Что за ерунда? Клэр, это было незабываемо… Ничего важнее в моей жизни не случалось!
– Неправда, – возразила Клэр. Надо быть твердой. – Ты говоришь ерунду. Ну, подумаешь, встретились люди, которые когда-то много значили друг для друга, и по-быстрому занялись сексом.
– Ты по-прежнему много для меня значишь. – Ник никак не мог поверить услышанному.
– Нет, Ник, я стала другой. Между нами ничего не может быть. Ты женишься, а я выхожу замуж. Мы оба вот-вот свяжем свою жизнь с людьми, которые любят нас теперешних. И это правильно.
– Неужели? – Он обжег ее взглядом. – Где ты нашла такой закон, по которому обязательно нужно сочетаться браком с тем, с кем помолвлен? Помолвки разрушаются сплошь и рядом. И никто не умирает. Мы с тобой имеем полное право уехать отсюда. Вдвоем. Вместе. Лука и Софи переживут.
Услышав их имена, Клэр вздрогнула.
– Прошу тебя, не усложняй все еще больше. – Она изображала бодрость из последних сил. – Иди вниз. Тебя ждут друзья. А мне пора возвращаться к работе.
Ник скрестил на груди руки. Да уж, его так просто не проведешь.
– Ты не соглашаешься потому, что я не могу предложить тебе вот это? Потому что у меня нет пятизвездочного отеля, и белой яхты, и…
– Нет! – крикнула Клэр. – Неужели ты меня так плохо знаешь?
– Вот именно. Я хорошо тебя знаю. И знаю, что ты сейчас притворяешься. Этот льстивый зазнавшийся плейбой совсем тебе не подходит.
– Не приплетай сюда Луку! – грубо отрезала она. Что поделаешь, если Ник по-другому не понимает? – Я-то надеялась, мы сумеем расстаться друзьями. Не то что в прошлый раз. Если бы ты захотел, давно бы меня нашел.
Как только последняя фраза сорвалась с губ, Клэр мысленно сжалась от ужаса. Не надо было его обвинять. Ах, какая ошибка… Теперь он поймет – ей не все равно.
– Твой отец ясно дал понять, что ты этого не хочешь.
– Хватит ворошить прошлое. – Она предостерегающе подняла руку. – Давай жить дальше.
Наступила тишина. Казалось, она продлится вечно. Мужчина и женщина стояли друг напротив друга в молчании. Из окна долетала оживленная болтовня, смех, гудение радостных людских голосов. Словно из другого мира.
Наконец Ник протянул руку.
– Ну что ж, – произнес он совершенно равнодушным тоном. – Рад был снова с тобой встретиться, Клэр. И желаю тебе в новой жизни всяческого счастья.
 
Клэр пожала предложенную ладонь. На лицах обоих не мелькнуло и тени улыбки.
– Тебе тоже, – отозвалась она. – Всяческого счастья…
И вышла.
Дан с Лорой сидели на волнорезе, уплетали за обе щеки горячую хрустящую картошку и наблюдали за лодками, спешащими до темноты вернуться в гавань.
– Хочу завтра тебе кое-что показать. – Дан выдавил на свою картошку очередную порцию кетчупа.
Лора не встречала еще людей, которые ели бы так много кетчупа. Да и вообще ели бы так много – и оставались худыми.
– Что показать?
– Сюрприз, – невнятно ответил он набитым ртом.
– Который ты нашел сегодня?
– Возможно.
– Тюленей?
Говорят, здесь иногда встречаются тюлени.
Дан с улыбкой помотал головой.
– Ту́пиков?
– Не скажу!
– Ты поганка. – Лора ткнула его локтем в бок.
– Наберись терпения и все увидишь.
Она задумчиво наморщила лоб. Что бы это могло быть?
Дан смял пустой пакет из-под картошки.
– Хочешь доесть? – Лора протянула ему свой. – В меня уже не лезет.
Он с аппетитом принялся за угощение. Она перевела взгляд на море.
– Красота… – вздохнула Лора, наблюдая за медленно ползущим вниз раскаленно-оранжевым шаром солнца.
– Красота, – согласился Дан. – В Лондоне о таком забываешь.
Они замолчали, любуясь бликами на воде, наслаждаясь легким, танцующим ветерком. Как хорошо, безмятежно… Лора вновь вздохнула. Зачем искать таинственного отца? Конечно, незачем. У нее есть Дан. Лора обвила рукой его талию, положила голову на широкое плечо. Она любит его. Любит его простой, трезвый подход к жизни. Дан не стремится никого впечатлять. Он хорошо знает, чего хочет. Потому-то ей с ним так спокойно. Ему можно доверять, на него всегда можно положиться. Дан не станет водить за нос.
– Больше нет. Будешь? – Он вынул из пакета последний кусочек картошки.
Лора открыла рот, и Дан скормил ей хрустящий ломтик.
Дан – лучший человек на земле. Единственный, кто ей нужен.
Колин сидел за самым скромным столиком в ресторане и ждал Элисон.
Он все не мог придумать, как лучше повести разговор. Не мог, хоть убей. Справедливо ли по отношению к жене вываливать на нее такую сногсшибательную новость в людном месте? Она, конечно, женщина спокойная и рассудительная, вряд ли устроит истерику, или отвесит пощечину, или выплеснет ему в лицо стакан воды. И все же. Вокруг будет полно народу. А наверху Челси. Колин разрешил ей заказать еду в номер, девочка выглядела вполне довольной и легко отпустила его на ужин. Он поклялся, что бросает дочь одну в последний раз. Разговор с Элисон откладывать нельзя. И из отеля уйти – тоже. Значит, придется объясняться в ресторане.
Колин вцепился в стакан с «Лафройг», своим любимым виски. Сделал глоток, смакуя лекарственный, отдающий дымком вкус. Виски для храбрости не помешает. Как знать, чем обернется предстоящий разговор? Возможно, в результате Колин обретет дочь, зато потеряет жену.
Наконец появилась Элисон. Пока она, неуверенно улыбаясь, шла к мужу, тот ею любовался. Свободное льняное платье розового цвета и туфли без каблуков; короткие светло-русые волосы уложены с продуманной небрежностью. На шее – золотая цепочка, полученная в подарок от Колина на прошлый день рождения. Красавица… Женщина во цвете лет, уверенная в себе, с отменным вкусом. Потрясающая.
Колин встал ей навстречу, Элисон поцеловала его, и он уловил запах: духи «Бьютифул» от Эсте Лаудер. Санта-Клаус каждый год клал бутылочку этих духов в предназначенный для Элисон ярко-красный носок. До боли знакомый аромат. Колин испугался. Испугался, как много может потерять. Однако выбора нет.
– Очень симпатичное место, – заметила она, усаживаясь на стул напротив. – Но ты-то здесь как оказался? Что-то никаких признаков конференции не видно.