Поцелованная богом (СИ)
— Почему ЦАРских? Они же наши.
— Наших в Африке вагон и маленькая тележка. Вот и приходится как-то их различать. В Центральной Африканской Республике — ЦАРские спецы, в Нигерии — нигерийские и так далее.
— А в Судане — Африканец?
— Ага, — Пашка поднялся из гамака. — Африканец и африканские спецы.
— Ты же один всегда работал?
— Я и сейчас один. Но группа поддержки у меня есть. Сам понимаешь, без группы иногда сложно. Вот их так и называют — африканские спецы. В смысле, мои.
Я потянулся и понял, что вставать из гамака мне лень.
— Не советую, — Пашка пошел к дому. — Если уснешь в гамаке, завтра все тело болеть будет.
Я это тоже понимал, к тому же спать в Африке на свежем воздухе без москитной сетки — себя не любить. Поэтому выбрался из гамака и пошел следом за Африканцем.
— На счет гостевой спальни я не шутил, спать будешь в гостиной на диване, — Пашка кивнул в сторону. — Нянька тебе уже постелила. Ванная по коридору, не заблудишься. И постарайся не шуметь, Ванька спить чутко. Все, отбой.
Я прошел по коридору, нашел ванную и принял душ. В голове немного шумело от усталости. Скорее машинально, чем осознанно, набрал номер Лисы. Неожиданно телефон у нее работал. Пару длинных гудков и ее голос в трубке:
— Егор, забери меня отсюда!
Связь оборвалась.
Несколько раз я пробовал заново набирать ее номер — без толку, связи опять не было. Пришлось заставить себя лечь спать. Я говорил себе, что она жива, и это самое главное. Где бы Лиса ни была, что бы с ней ни случилось, я ее найду и вытащу. Вот так, убеждая себя, что все более или менее хорошо, я провалился в сон.
А с утра пораньше меня «обрадовал» Пашка.
— А прямых рейсов в Банги нет! Полетим с пересадкой в Найроби! — заорал он, входя в гостиную.
— Долго лететь? — зевая, спросил я.
— Три часа до Найроби, полтора часы стыковка и еще три часа до Банги. И вставай пошустрее, а то на рейс опоздаем.
— А ты чего орешь? Ваньку не разбудишь? — я встал и потянулся.
— Он уже проснулся и купается в бассейне.
— Так у тебя и бассейн есть?
— А чем простой вояка из Судана хуже простого российского олигарха? — вопросом на вопрос ответил Пашка.
— Нет у меня бассейна, — я собрал постельное белье. — Ни в квартире, ни в дедовом доме.
— Значит, у нас круче, — сделал вывод Пашка.
— Время на короткий заплыв у нас есть? До аэропорта далеко?
— Ох уж эти московские замашки! «До аэропорта далеко?» — передразнил меня Африканец. — Дурак ты, Рок. Ты город видел? Какое тут может быть далеко? Минут тридцать поплавать у нас есть. Потом поедим, и в путь.
Бассейн у Африканца был хороший. Не олимпийский, конечно, но и не лужица для омовения ног. Ванька плавал вместе с нами, повизгивая от восторга.
Когда мы втроем устроились за столом в гостиной, я спросил:
— Тут есть детский сад? Или что-нибудь подобное?
— Есть, наверное, — ответил Пашка. — Но Иван пока дома сидит. Хочу ему гувернантку выписать.
— Как повара из Парижа? — засмеялся я.
— Не, нормальную гувернантку. И желательно, русскую.
— А еще молодую и красивую.
— Да мне на…., - Пашка покосился на сына, — лишь бы была хорошим профессионалом. Мне на ней не жениться. Вот вернусь и займусь этим вопросом вплотную. У тебя, случайно, нет знакомой гувернантки?
— Откуда? — удивился я.
— Действительно.
Ванька сидел за столом и уписывал за обе щеки кашу.
— Весь в тебя, — я покосился на тарелку, стоящую перед Африканцем.
— Разумеется, — Пашка взял ложку и принялся за свою порцию.
Наблюдая, как синхронно семейство Родимцевых расправляется с завтраком, почувствовал зависть. Вполне возможно, что это сказывались годы (раньше я не особо обращал внимание на детей), но мне тоже захотелось сидеть вот так за столом со своим ребенком. Смотреть, как он ест, весело болтая ногами, строить планы и искать ему гувернантку.
«Все у тебя будет», — сказал себе. — «Вот вытащишь рыжую, поженитесь и родите с ней такого карапуза».
— Будет и у тебя такой, — словно прочитав мои мысли, заметил Пашка. — Или такая.
Вздохнул, отгоняя от себя эти радужные мысли. По опыту знаю, если расслабиться, обязательно какая-нибудь пакость случится.
— Пап, ты когда вернешься? — подал голос Пашкин наследник.
— Через неделю буду, — ответил Африканец. — Ты остаешься за старшего, лады?
— Лады, — согласился Ванька. — Я провожу тебя?
— Конечно.
Сборы были недолгими, тем более что, и собирать особо было нечего. Стечкина я пристроил в сейфе у Пашки, подхватил сумку и был готов.
Пашка поцеловал сына, дал инструкции няньке и охране и сел в машину.
— Рок, не спи, — крикнул он весело. — Нас ЦАРские спецы уже ждут, я ночью созвонился. Так что устраивай свой зад в моей замечательной машинке, и погнали. У нас рейс.
— Билеты?
— Да купил уже, — отмахнулся Пашка.
— Деньги верну.
— Разумеется, спасать твою зазнобу будем на твои миллионы.
Мы выехали за ворота и помчались в аэропорт.
28
Африканец оказался прав — до аэропорта было недалеко. Мы оставили машину на стоянке и отправились регистрироваться на рейс Кенийских авиалиний.
— Жаль, что ты торопишься, — сказал Пашка, получив посадочный талон. — А то задержались бы в Найроби.
— Чего ты там не видел? — я тоже получил свой посадочный.
— Я-то видел, а ты? — Пашка пошел на паспортный контроль.
— Я тоже видел. И времени сейчас нет, и не до того.
— Вот я и говорю, что жаль.
Мы прошли все необходимые формальности, причем я прекрасно видел, как местные с уважением кивают Африканцу, и как небрежно он им отвечает, и устроились в самолете.
— Все будет нормально, — вдруг сообщил мне Родимцев.
— Знаю, — кивнул в ответ. — Но когда в деле есть личная заинтересованность, работать просто невыносимо сложно.
— Понял, наконец?
— Понял, — я опять кивнул.
— Ладно, полетели.
Спустя три часа мы были в Найроби.
— Кофе здесь пить не буду, — категорически заявил Африканец.
— Расовые предрассудки? — поинтересовался у него.
— Да какие к черту предрассудки, в прошлый раз меня сутки несло с того кофе. Что они туда насыпают?! Не иначе, как пурген!
— Тогда действительно, не стоит рисковать, — не смог удержаться и заржал в ответ.
Полтора часа в аэропорту Найроби, вода из автомата и почти полпачки сигарет. Заметил, что чем ближе я приближался к Лисе, тем больше хотелось курить, а ведь я почти бросил эту привычку.
— Следующая станция Банги, — противным голосом сообщил Пашка, когда самолет стал набирать высоту.
Спустя еще три часа мы были уже в столице Центральной Африканской республики. У трапа самолета нас поджидала веселая компания в камуфляже и на военном джипе.
— ЦАРские спецы, — сообщил Пашка, спускаясь с трапа. — Они своеобразные, но хорошие парни.
Я не стал уточнять, в чем заключается своеобразие спецов и молча шел за Африканцем.
— Здорово, — по-видимому, старший из спецов, с черной повязкой на левом глазу, протянул Пашке руку.
— Да все у него нормально с глазами, — сообщил мне Пашка, пожимая руку одноглазому. — Это он придуривается просто.
— Ага, — согласился одноглазый, — у меня все нормально.
Протянул мне руку:
— Кир.
— Рок, — представился ему.
— Тот самый? — подал голос кто-то из команды.
— А что, есть другие претенденты? — спросил у Кира.
— С утра не было, — он пожал мне руку. — Африканец сказал — другу нужна помощь. Мы поможем. Но Року поможем с удовольствием.
— Есть разница? — Пашка поздоровался с остальными членами команды.
— Конечно. Слышали, что Рок спасал детей, и ему прилетело. Мы здесь такие вещи уважаем.
— Я почти сорвал задание, и был ранен, — сообщил на всякий случай. — Даже не знаю, что тут можно уважать.
— Ты теперь рассуждаешь, как бизнесмен, — съехидничал Пашка. — А мы тут люди простые. Для нас тот, кто спас детей ценой своей почти что жизни, не говоря уже о карьере, достойный уважения мужик.