Они студентами были (СИ)
— А ну, пошли прочь! — заорал он, с топотом наступая на противника. — Прочь, кому говорю!
Псы отвлеклись, и их жертва воспользовалась моментом. Вот только побежала она не куда-нибудь подальше, а непосредственно к Вальке. Цепляясь коготками за одежду, стремительно взобралась ему на руки, и спаситель успел только растерянно пробормотать: — Ой. Котёнок, — как его окружила скалящая зубы свора.
Что делать дальше, Валька понятия не имел. Он крутился на месте, отмахиваясь сумкой на длинном ремне от поочерёдно наскакивавших собак, и холодел при мысли, как будет отбиваться, когда они сообразят действовать сообща. Особенно с учётом крепко прижатого к груди злосчастного кошака, из-за которого у Вальки оставалась свободна только одна рука. «Бежать нельзя, падать ни в коем разе нельзя — думай, думай!»
Осмелевшие псы стали кидаться с двух сторон одновременно, хватая человека зубами за плотную ткань джинсов. «Всё, кранты», — Валька умудрился заехать ботинком в челюсть одной особо настырной сволочи, как вдруг со стороны раздался громкий, пронзительный свист. Собаки инстинктивно шарахнулись назад, разжимая тесное кольцо, а вслед звуку воздух рассёк с силой пущенный камень. Снаряд метко врезался в бок крупной тёмной псине — видимо, вожаку. Тот взвизгнул, развернулся к новой опасности и получил второй удар уже в грудину. Снова злой свист; пёс, щеря зубы отступил, подавая пример остальной своре. Третий по счёту камень укрепил его в намерении ретироваться ни с чем: собаки оставили жертву и дружно побежали куда-то за столовую.
— Не порвали? — в глазах соткавшегося из стылого полумрака Серого медленно гасли зелёные волчьи огоньки.
— Нет, — Валька с трудом сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как у него начинают мелко подрагивать колени.
— Что ты умудрился с ними не поделить?
— Я… Вот, — начинающий гринписовец ослабил хватку и продемонстрировал котёнка. — Они его сожрать хотели.
— Ну, прямо-таки сожрать, — не поверил Серый. Почесал спасённого кота за ухом и вдруг хмыкнул: — Слушай, это же Настасьин зверь.
— Чей?
— Одногруппницы нашей, тоже в общаге живёт. Нет, точно её — смотри, белый «галстучек», «носочки», а сам чёрный. Короче, пошли возвращать животину.
— Пошли, — уныло согласился Валька. Вот ведь незадача: какие-то новые люди, знакомства, а его и так малость потряхивает от адреналинового выброса. Только не бросать же мелкого прямо здесь, на улице?
— Стребуем с неё чай плюс заплатку тебе на штаны, — продолжил Серый. Валька машинально посмотрел на свои ноги и лишь сейчас почувствовал холод от большой рваной дыры на штанине.
Кота звали Жориком.
— На самом деле он Джордж, Жорик только пока маленький, — объяснила хозяйка, выставляя перед гостями на стол ароматный домашний пирог.
Вальке Настя понравилась с первого взгляда. Настоящая русская красавица: стройная, как березка, с длинной русой косой и большими серыми глазами в оправе чернейших густых ресниц. Жила она на третьем этаже соседнего крыла в уютной комнате-«двойке».
— Где Маргоша потерялась? — полюбопытствовал Серый, когда улеглись охи и ахи вокруг спасённого котейки, а с его спасителя едва ли не силой были сняты джинсы для починки.
— В город с Катькой уехали, — с неодобрением ответила Настя. — Приключений искать.
— Доищутся, — в тон ей поморщился одногруппник. — А нам потом разгребать.
Хозяйка предпочла не развивать тему дальше, вместо этого обратившись к Вальке: — Так это, получается, из-за тебя Воевода с комендантшей сквозь зубы здоровается?
— Не знаю, — захлопал тот ресницами, неловко поправляя обмотанное вокруг талии длинное покрывало, которое ему выдали в качестве временной замены штанов. — И почему сквозь зубы?
— Просто они с Серым в этой комнате до сих пор исключительно вдвоём обитали, а тут вдруг третьего подселили, — Настя выключила закипевший электрочайник, не давая сработать автомату. — Серёж, тебе пакетик или заварку?
— Как всегда.
— Валь, а тебе?
— Всё равно, — что ж, вот и нашлась ещё одна причина Олегу не любить пришельца. Валька сгорбился на стуле, пристально разглядывая бледный рисунок застилавшей стол клеёнки.
— Нелегко, да? — посочувствовала девушка, разливая кипяток по кружкам. — Олег, он такой. Честно, Серёж, до сих пор не понимаю, за что ты с ним дружишь.
— Дружат, Настасья, не за что-то, а просто так. Как, впрочем, и любят, — Серый методично придавливал ложечкой кружащие по поверхности чайные листочки к краю кружки, заставляя их опускаться на дно.
Настенька вспыхнула.
— Они встречались на первом курсе, — специально для Вальки сделал ремарку сосед. — С сентября по март. А потом разбежались.
— Потому что он невозможный! — возмущённо начала Настя и осеклась под тяжёлым асфальтово-серым взглядом. — Ладно, проехали. Пейте чай, кушайте пирог без стеснения, пока я схожу к девчонкам джинсы прострочить.
— Спасибо, — Валька пригубил напиток цвета тёмного янтаря, не чувствуя ни его температуры, ни вкуса. Вечно он всем мешает: маме, отчиму, соседям по комнате…
— Не бери в голову, — вполголоса, словно сам себе сказал Серый. — Пройдёт время, Олежа перебесится. Характер у него, конечно, не мёд с сахаром, но сам по себе человек он неплохой. Бери лучше пирог, Настасья умеет печь.
— Ага, — вкусно, почти как дома. Жаль, аппетита нет.
— Удивил ты меня сегодня, Захаров, — раздумчиво продолжил сотрапезник. — Не ожидал я от тебя такой храбрости. Только когда в следующий раз будешь кому-либо на выручку кидаться, продумай получше свои действия.
— Постараюсь, — вздохнул Валька. — Просто если думать, то начнёшь сомневаться, трусить и в результате упустишь время. Поэтому я сразу делаю.
— Любопытный подход, — с неясной интонацией прокомментировал Серый. То ли одобрил, то ли в идиоты записал, но продолжать разговор не захотел. А потом вернулась Настенька и не без гордости продемонстрировала профессионально поставленную заплатку: — Отлично получилось, да?
— Как на фабрике, — подтвердил Валька, торопливо сбегая в душевую секции, чтобы наконец нормально одеться.
Он отсутствовал совсем недолго, но Серый с Настей всё равно успели сказать друг другу что-то такое, отчего с девичьего лица исчезла вся радость от хорошо сделанной работы.
— Ладно, нам пора, — Валька не успел толком войти в комнату, как его сосед уже поднялся из-за стола. — Спасибо за чай, было очень вкусно.
— И за заплатку, — добавил кошачий спасатель.
— Вам тоже спасибо за Жорика, — тускло улыбнулась котовладелица. — Возьмёте с собой остатки пирога? А то мы с Маргошей с завтрашнего дня на диете.
— Так это была лебединая песня? — беззлобно поддел её Серый.
— Что-то вроде, — Настенька вручила Вальке блюдо с выпечкой. — Посуду как-нибудь потом занесёшь, хорошо?
— Хорошо, — пообещал он. — Пока, береги Джорджа.
— Пока, постараюсь.
Серый же только кивнул на прощание.
***
На следующий день Валька умудрился забыть оформленные лабораторные по химии, поэтому на получасовом перерыве он со всех ног помчался в общагу, а не в заманчиво пахнущий свежими пирожками буфет.
По идее, соседям уже пора было быть на лекциях, однако комната оказалась открыта.
— Привет! — ого, у них ещё и гостья вдобавок!
— Привет, — натянуто поздоровалась сидевшая за кухонным столом пухленькая рыжая девица. Перед ней стояли кружка с нетронутым чаем и блюдо с одиноким кусочком подаренного вчера пирога. Напротив девушки восседал Олег, удостоивший пришельца высокомерным наклоном головы. Что бы не утверждал его друг, менять гнев на милость Воевода не торопился.
Пока Валька рылся в немалой стопке неряшливо исписанных бумаг, пытаясь сообразить, куда умудрился запихнуть лабораторные, разговор между Олегом и гостьей продолжился.
— Маргарита, ещё раз русским языком тебе говорю: то, что вы умудрились сбежать через окно туалета, лишь в очередной раз подтверждает истину о том, кому больше всех везёт. А так отлюбили бы вас с Катериной по-всякому и хорошо, если не порезали бы.