Они студентами были (СИ)
Начало марта почти не отличалось от конца февраля: те же сугробы, тот же сильный северо-западный ветер, приравнивающий минус семь по Цельсию к добрым минус пятнадцати. Как и календарной зимой, в просторных лекционных аудиториях уже через десять минут начинали коченеть пальцы рук, а одежду в гардероб студенты предпочитали не сдавать.
С Валькой же творилось нечто непонятное. Тепло первых сентябрьских недель прошло мимо него, осень осталась в памяти сырой темнотой и холодом; он вообще постоянно замерзал тогда, лишь каким-то чудом избежав гулявшего по университету ОРВИ. Пожалуй, впервые Валька отогрелся только на Новый год и с тех пор больше не мёрз, даже полдня пробегав в насквозь промокших ботинках. Заболеть — заболел, но внутреннее тепло не растерял.
Он, в общем-то, догадывался о причине: банальность про греющую любовь на практике вышла не такой уж выдумкой. И ему хотелось — до покалывания в кончиках пальцев — сделать для Серого что-то большое и хорошее, вернуть хоть самую малость щедро отданной доброты. Но когда такой случай предоставился, Валька от души проклял все свои глупые желания.
Почему неприятности чаще всего происходят, когда ты в цейтноте? Это закон наподобие закона Мёрфи или просто несчастливая Валькина звезда? Он торопился на вечерние лекции, решил срезать путь через чахлую рощицу на окраине стадиона и напоролся на приснопамятного Илюху из соседнего общежития. В первый момент Валька его даже не узнал — проскочил мимо, но был невежливо пойман за рукав куртки.
— Эй-эй, помедленнее! Такой гордый, что с людьми не здороваешься?
— Привет, — буркнул Валька, припоминая историю пьянки в честь первого марта. — Извини, я на пары опаздываю.
— Да брось, подумаешь — пары! У тебя пять лет впереди, успеешь научиться, — Илюха по-свойски приобнял Вальку за плечи. — Ты, Захаров, извини, что я тогда тебя дёрнул. Я ж по-доброму, без умысла какого.
— Забей, всё нормально, — Валька попробовал вывернуться — фигушки. Зар-раза, а время-то не резиновое!
— Может, по бутылочке? — собеседник не обратил на Валькины трепыхания особого внимания. — За мир, дружбу, жвачку?
— Илюх, мне правда бежать надо, — вторая попытка. — Давай позже вечером, а? Или завтра?
— Захаров, ты меня обидеть хочешь? — показушно оскорбился Илья. — Я разве тебе девка, что ты меня до завтра посылаешь?
— Да никого я не посылаю! — ситуация ощутимо накалялась. — Блин, что тебе от меня надо, вообще?
— Сатисфакции, — осклабился Илюха. — В виде ящика пива, например. Хотя, разрешаю и деньгами отдать.
Справедливое возмущение вскипело в жилах огненной волной: как же они все надоели, почему каждая мразь считает себя в праве помыкать Валькой? «Больше никогда, — холодная, спокойная мысль пришла будто со стороны. — После Олега, после давящей тяжести речной воды — никогда».
— Хрен тебе, а не сатисфакция, — ровно сказал Валька, прекратив свои жалкие потуги вырваться. — Трусам она не полагается.
— Чего-о?! А ну повтори, кто здесь трус?!
— Ты, — а вот это уже ответил кто-то другой, незаметно подошедший сбоку. — Всё, финита ля комедия: пора расходиться.
Серый. У Вальки дрогнули колени, но он зло приказал им не расслабляться. Ишь, привыкли, что его постоянно кто-то спасает! Нет бы воспользовались шансом вырваться из недружелюбного полуобъятия.
— Ах, ты! — Илюха слишком поздно сообразил: не стоило расслабляться. — Значит, я у вас трус получаюсь? А вы все смельчаки? — взгляд у него сделался совершенно бешеным. «Ё-моё, с чего он так взблененился?» — Валька рефлекторно попятился, не сводя глаз с тёмной, набычившейся фигуры, в руках у которой вдруг мелькнула серебристая рыбка лезвия. Илья бросился на него молча, без предупреждения, и не отличавшемуся хорошей реакцией Вальке пришлось бы туго, если бы не стремительная серая тень.
Двое замерли, как на моментальном снимке. Серый был на полголовы ниже и килограмм на пятнадцать легче противника, но всё равно целых три секунды удерживал разъярённую тушу. А потом он что-то сделал, и Илюха взвыл не своим голосом, отшатываясь назад.
— Су-у-ка! — правая кисть у него была вывернута под неестественным углом.
— В следующий раз ноги переломаю, — ровно проинформировал его Валькин защитник. — В трёх местах, чтоб надолго запомнил.
— Да я!.. Да мы вас всех!..
Валька не видел, с каким лицом его сосед шагнул вперёд, но Илюха вдруг сделался белее лежавших под деревьями сугробов.
— Серёг, всё нормально, я всё понял, — забормотал он. — Ухожу, ухожу, — и действительно, сначала боком, прижимая к груди пострадавшую руку, а после того, как набрался духа, повернувшись спиной, Илья споро ретировался.
— У тебя, Захаров, настоящий талант к неприятностям, — резюмировал столкновение Серый, и у Вальки отчего-то появилось тревожное предчувствие.
— Серёж, слушай, у него ведь нож был, я видел…
— Нож? — сосед нахмурился и зачем-то приложил ладонь к левому боку. — А я-то гадаю: в чём дело?
Он медленно отнял руку. На пальцах алела кровь, незаметная на черном сукне пальто.
***
Серый шёл сам: скованно, зажимая рану ладонью, но категорически отказавшись от помощи. Единственное, о чём он попросил Вальку: найти в снегу нож и забрать с собой. Они благополучно прошли турникет в вестибюле общежития, добрались до лестницы, и тут Валька не выдержал: молча подставил плечо бледному до синевы спутнику. В этот раз упрямец артачиться не стал, позволив довести себя до секции. Но у входа он всё равно коротко сказал: «Сам», демонстрируя то ли гордость, то ли глупость. Валька послушался, однако был готов в любой момент снова поддержать товарища.
— Ты сегодня прям рано… — заваривавший на кухоньке чай Олег осёкся на полуслове. — Что случилось?
— Случайно налетел на кинжал одного абрека, — Серый попробовал выпрямиться, но тут же зашипел сквозь зубы от боли. — Олежа, я не разуваясь пройду: мне сейчас не наклониться.
— Конечно, не разуваясь, сдурел что ли — такие вещи уточнять? — Олег бережно приобнял друга. — Лучше за меня цепляйся, а не за стену.
— Тут идти-то… — однако вопреки словам Серый тяжело опёрся на предложенное плечо. — Нет, погоди, не на кровать. Надо что-то подстелить, кровью же перемажем.
Молчаливый, до предела собранный Валька уже застилал Олегову постель стянутым со своей кровати покрывалом, для надёжности свернув его в несколько раз.
— Так-так-так, сейчас мы аккуратненько… — Воевода со сноровкой профессиональной медсестры снял с пострадавшего верхнюю одежду. — Дьявол, Серёга! Херасе ты на кинжалы налетаешь!
Маячивший на заднем плане Валька только шумно сглотнул: левая пола тёмно-синей клетчатой рубашки была насквозь пропитана кровью.
— Походу, сосуд зацепил, — философски заметил Серый. — Так, руками я пока не особенно махать могу, поэтому предлагаю лишние тряпки банально срезать.
— Согласен. Валёк!
Валька оперативно протянул валявшиеся на тумбочке ножницы.
— Серёг, может, в больничку? — уверенные движения Олега поражали быстротой и чёткой экономностью.
— Не говори ерунды. Всего лишь рассекло мышцы, максимум — царапнуло по ребру. Вот был бы я не в зимней форме одежды или попади лезвие чутка пониже, дела обстояли бы печальнее. Промоем, пластырем стянем и всё заживёт, как на собаке.
— Угу, серой. Друг, я серьёзно.
— Олежа, везти ножевое в травму — значит огрести ментов. Оно нам надо? Захаров!
Тот вытянулся во фрунт.
— Посмотри, в чайнике кипячёная вода есть?
— Есть, но она не просто кипячёная, она кипяток, — ответил Олег прежде, чем Валька успел метнуться на кухню. — Перекисью зальём?
— Жалко.
— Там минералка оставалась. Неоткрытая, — немота оставила Вальку так же внезапно, как и возникла.
— Тащи. И тряпочку бы чистую найти…
— Ща, — Олег нырнул в недра своего шкафа и извлёк оттуда два белоснежных вафельных полотенца. — Ну что, берёшь обратно «Плюшкина»?