Они студентами были (СИ)

========== Глава первая, в которой Валька встречает Олега Воеводу и Серого Волка ==========
Но жить в общаге хорошо!
В общаге хорошо!
Noize MC «Общага»
— Имя, фамилия?
— Валентин Захаров.
— Факультет, курс?
— Радиотехнический, первый.
— Первокурсникам общежитие не положено, — стандартно отреагировала комендант, по инерции продолжая перебирать стопку пропусков. Окончательно упавший духом Валька — так и знал, что ничего не получится! — собрался уходить несолоно хлебавши, но она вдруг нахмурилась: — Погоди-ка. На тебя действительно был приказ. Держи, — жёсткий картонный прямоугольник неприятно царапнул по ладони острым углом.
— Четыреста седьмая секция, четвёртая комната.
— А ключ?
— Сам сделаешь, — отмахнулась комендант. — Так, подпиши здесь.
Валька подписал.
— Скажи за дверью, что следующего я сама позову.
— Х-хорошо, — и всё? Три часа в душной, нервной очереди — ради трёх минут в кабинете? — Спасибо. До свиданья.
Его проводило ответное пустое «До свиданья».
Четыреста седьмая секция подразумевала подъём на четвёртый — последний — этаж общежития. Непростое дело, если у тебя в руках объёмная, тяжёлая сумка с вещами. Валька стиснул зубы, отрывая поклажу от пола, и приставными шагами побрёл к лестнице.
Первокурсникам, по крайне мере до зимней сессии, жильё от университета и в самом деле не полагалось. От трат на съём квартиры Вальку спасло только то, что в ректорате у отчима обнаружился старый армейский товарищ. Он-то и поспособствовал подселению чудом прошедшего по конкурсу студента третьим жильцом в комнату 407/4. «Надеюсь, дверь открыта, — умаявшийся подъёмом Валька смахнул со лба испарину. — И соседи окажутся нормальными, а не как обычно с моим везением», — он затащил сумку в секцию. Осмотрелся: общага и есть общага. Выщербленная плитка на полу, грязно-бежевые стены, тусклая лампочка под потолком. Догадаться о «прелестях» санузла было не менее просто. «Ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох?» — будущий жилец подволок поклажу к двери с цифрой «4». Аккурат под номером к крашенному-перекрашенному дереву был привинчен компьютерный винчестер без крышки. Валька крутанул диск, инородно блестящий в этом тусклом царстве: «Интересные товарищи здесь обитают», — и повернул дверную ручку.
— Привет, — «Надо было постучать».
— Привет, — недружелюбно отозвался широкоплечий светловолосый викинг, заваривавший чай в кухонном закутке комнаты. — Тебя что, мама с папой стучать не научили, когда к посторонним людям в дом заходишь?
— Научили, — ощерился Валька. — Только это теперь и мой дом тоже.
— О как! — викинг насмешливо заломил бровь. — Слышь, Серый, у нас пополнение!
— Слышу, — из глубины комнаты вышел второй её обитатель. — Привет. Первый курс?
— Ага, — Валька настороженно переводил взгляд с одного собеседника на другого.
— Не напрягайся так, — хмыкнул Серый. — Мы люди не злые, просто не любим, когда к нам незнакомые граждане без предупреждения вламываются.
— Я не вламывался! — «Молчи, ой, молчи, дурак!»
— Норовистый первачок нам попался, — прицокнул языком викинг. — Как тебя зовут-то, новосёл?
— Валентин.
— Я Олег. А это Серый Волк.
— В смысле? — Валька решил, что неправильно расслышал.
— Сергей Волк, — уточнил Серый представление приятеля. — В свою очередь, Олежа у нас Воевода — и по фамилии, и по должности.
— А я просто Захаров, — собственная обычность показалась банальной до предосудительности.
— Ну-с, со знакомством, — подвёл итог Олег. — Разувайся и проходи, будем тебе место искать.
Не зря Вальке не понравилось слово «искать».
— А где третья кровать? — упавшим голосом спросил он.
— На балконе. Чтоб зря пространство не занимала.
Да уж, пространство в этой комнате было на вес золота. Вдоль правой и левой стен, от окна к выходу отзеркаливали друг друга два стола, два кресла, две тумбочки и две кровати. Дальше шла перегородка из шкафов, и у Вальки даже идей не было, где здесь можно разместить что-то ещё.
— У тебя комп есть? — между тем поинтересовался Олег.
— Нет, — новый жилец самовольно открыл балкон и высунул нос наружу. Кровать действительно стояла там, правда в виде сетки и двух спинок, прислонённых к стене. «Как же я её собирать буду?» — у Вальки окончательно опустились руки. Он никогда не был силён в слесарной работе, но, наверное, для этого нужны отвёртка и болты. Спросить, вдруг у соседей имеется инструмент? Валька обернулся в комнату и слегка обалдел: Серый деловито скатывал с одной из кроватей матрас вместе с подушкой и одеялом. Переложил получившийся ком на соседскую и небрежно указал новичку: — Займёшь эту. Глобально-постельное тебе выдадут у завхоза; бельё, естественно, своё.
— А?.. — «ты как же?»
— Это на цокольном этаже, спросишь охрану — расскажут, — неправильно понял Валькино междометие Серый.
— Серёг, ты что задумал? — грозовым скандинавским божеством нахмурился Воевода.
— Рационализацию. Так, Олежа, освобождай второй свой шкаф.
— Офигел? Там всё нужное!
— Если только бомжам на свалке. Сто раз говорил: убей в себе Плюшкина, к образу не подходит. Захаров, давай, не тормози. Достоишься, что Шурочка на обед свалит.
— Ага, — разморозился Валька. — Иду.
Он бочком выбрался в секцию, начал обуваться и снова завис, разглядывая шнурки кроссовок так, словно не знал, что с ними делать. Прошло всего полдня в новом статусе студента, а стрелка на счётчике моральных сил уже болталась около нулевой отметки. «Будем надеяться, это вначале так, пока не пообвыкнусь. А потом станет легче».
Чёрта с два. Не стало.
***
Из целой и разобранной кроватей Серый собрал одну двухъярусную, вместе с Олегом притащив откуда-то четыре полутораметровых стальных угольника, горсть болтов и дрель со сверлом по металлу. Соседи выделили Вальке шкаф, разъяснили нехитрую политику организации быта и питания в этой комнате, после чего сочли долг гостеприимства исполненным. Дальше новосёлу предполагалось выгребать самостоятельно, что получалось у него откровенно плохо.
Валька оказался совершенно не подготовлен к студенческой жизни. Он не умел быстро писать и вычленять из пространных речей лекторов главное, поэтому его лекции напоминали врачебные записи с лакунами для пропущенных кусков текста. Там же, где преподаватели диктовали с приемлемой скоростью, львиную долю материала составляли зубодробительные формулы, в которых первокурсник терялся, как в китайской грамоте. Даже физкультура шла со скрипом: ни подтянуться, ни пробежать на норматив он не мог. Конечно, кто-то другой не стал бы особенно переживать: лекции можно попросить у более расторопных одногруппников, к сессии или вникнуть в суть сдаваемых предметов, или написать шпаргалки, а зачёт по физре обменять на материальную «помощь кафедре». Валькина же беда была в том, что он, во-первых, слишком серьёзно ко всему относился, во-вторых, жутко стеснялся кого-то о чём-то просить, а в-третьих, над ним дамокловым мечом висел договор с отчимом: после первой сессии никакого денежного довольствия. Поэтому либо сдавай экзамены на стипендию, либо ищи подработку, либо учись питаться святым духом и телепортироваться в пространстве.
Который день Валька просыпался и ложился спать с мыслями о собственной бездарности. Он настолько глубоко увяз в их трясине, что совсем перестал замечать светлые моменты жизни. На дворе же стояло ласковое бабье лето с непременными паутинками и дымным запахом листвы, с пронзительно-высоким небом и бледным нежарким солнцем. Студенческий городок находился практически за городом; с трёх сторон его обступал сосновый лес, и в открытые окна аудиторий частенько залетали гостьи-синички. Сумей Валька переключиться: посмотреть по сторонам, вдохнуть поглубже чистый осенний воздух, улыбнуться стайке галдящих воробьёв — и лежавший на сердце груз переживаний сделался бы легче. Однако всегда находилось что-то, что мешало это сделать. Например, сегодня он был чересчур поглощён пережёвыванием очередного прокола на лабораторной по физике и поэтому брёл в общежитие, глядя исключительно на растрескавшийся асфальт под ногами.