"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Вскоре жизнь дала мне в этом убедиться. Прямо наверху крепости притаился её одинокий и может даже последний ей защитник. Он дождался того, что я поднимусь наверх и только после этого выстрелил. Арбалетная тетива тренькнула неожиданно, и я не успел закрыться щитом, как в бок мне врезался арбалетный болт, взрезав ремни и застряв в поддоспешнике, лишь слегка войдя в плоть. От удара я пошатнулся, постаравшись удержаться на ногах, а защитник, похоже, растерялся, трясущимися руками пытаясь перезарядить свой арбалет. Времени для атаки было прилично, но я понимал, что сейчас я не в лучшем состоянии и забороть даже слабого противника составит трудности, а потому пистоль из кобуры перекочевал в ладонь и, направив его на дерзкого стрелка, просто нажал на спуск. Одного единственного выстрела хватило, чтобы насквозь пробить незащищённое тело стрелка, раздробив на вылете хребет.
Не вынимая болта, я подошёл к краю стены и опёрся не него, рассматривая место, где мы очутились. Оказалось, что манёвром мы добрались за край второй стены в отдельный бастион, высотой сравнимый с крепостной стеной. Прямо сейчас к этому краю сбегались защитники стены, а значит скоро мы будем в меньшинстве. Вытащив из поясной сумки мешок с пахучей травой, стал быстро бить креслом по куску кремния, с каждым ударом высекая объёмные снопы искр. Огонь занялся быстро, а в небо потянулся тонкий, но отлично заметный столб дыма. Сев спиной за зубец бастионной стены, я устало выдохнул, надеясь, что подкрепление прибудет скоро.
Рюглендцы своей чести не посрамили. Зайдя в тыл второй городской стены, они бились львами, уничтожая остатки сопротивления ларингийских защитников. Правда, зачистка длилась порядка недели, ведь выдавливать защитников из городской застройки и оставшихся башен было трудно. Тем не менее, практически три четверти земель Орлаёна были под нашим контролем, хоть и пришлось утопить жемчужные улицы города в алой крови, которую оттирали горожане по ночам. Проблемой было то, что горожане опасались захватчиков. Это было естественно для любых завоёванных, однако же рюглендские полки совсем не отказывали себе в удовольствии пограбить на занятых ими землях, из-за чего общее благосостояние поселения ухудшалось на глазах. Единственным местом в городе, где отсутствовали грабежи и побои, был занятый моими наёмниками квартал. Мои бойцы крепко накрепко запомнили, что наказание последует незамедлительно. Однако же, случались и проблемные ситуации, возникающие из-за новичков, командиры которых не успели вдолбить им понятие дисциплины.
Один из таких случаев произошёл в лавке пекаря. Отряд новичков, умыкнув из-под надзора своего командира, ворвались в лавку, приказав торговцу отдать все имеющиеся у него деньги, но когда тот отказался, то просто зарубили алебардами. Это было неприемлемо и проходящий мимо другой отряд, оперативно организовал задержание с применением грубой силы и крепкого словца. Мне, как их непосредственному командиру, необходимо было решить их судьбу и сделать это было необходимо показательно.
Собрав командирский состав и отряды новичков на торговой площади, я вышел к ним. Бузотёры уже стояли на коленях со связанными за спиной руками и с ужасом представляли своё незавидное будущее. Остальные бойцы и немногочисленные граждане горожане, собравшиеся на столь «прекрасное» развлечение, активно перешёптывались, но при моём появлении практически сразу замолчали, отчего тишина резанула по ушам.
Подойдя к дебоширам, я посмотрел в их глаза. Сейчас в них не читалось ничего кроме страха и мольбы о пощаде, но хоть что-то просить у меня они, похоже, опасались. Да и был ли в этом смысл? Сильно сомневаюсь.
- Сегодня, дорогие горожане Орлаёна и воины Кабаньей Армии, случилось страшное! – громко, чтобы большинство услышали, начал я, - Эти пять мужчин, вступившие в мою армию и желавшие разделить с нами воинскую славу, нарушили мой приказ! Я обещал вам, горожане, что от моих людей не будет вам несчастья, доколи вы не попадаетесь под мечи моего войска и не помогаете врагу, а я всегда исполняю данные обещания. Они заставили усомниться вас в моей честности и убили человека. Честного пекаря, что своим трудом обеспечивал вас свежим хлебом. Кому-то он был другом, братом, отцом или мужем, но он погиб во время затишья из-за их глупости! – я ткнул остриём меча в сторону стоящих на коленях, - Они ответят за это и плата за их преступления может быть только одна – их жизни.
На последней фразе голос сел, а потому слова почти-что не было слышно. Однако, собравшиеся вокруг люди прекрасно поняли к чему я вообще клоню и заликовали, сразу же надвигаясь на преступников, но мои бойцы остановили их остриями алебард, заставив оставаться на месте. Тут же один из моих солдат поднёс плаху и схватил первого из пленных, попытавшегося было молить о пощаде, но получившего удар под дых и моментально замолчавшего. Голова нарушителя спокойствия удобно расположилась на плоском бревне, а я замахнулся для удара. Сабля была неожиданно тяжёлой, да и их головы было положено рубить топором, ведь эти новички были из простых семейств, а не голубой крови, но эти глупые традиции я решил отбросить.
- Пусть тебя примут твои Предки! – прошептал я губами, опуская меч для удара.
Клинок легко разрубил шею бойца, и его голова со стуком упала на брусчатку площади. Кровь потекла из раны, побежав между желобов уложенных камней. Так повторилось ещё четыре раза и пять голов теперь лежали одна у другой, а пять обезглавленных тел сложены пирамидой под ликования горожан. Сам я теперь еле держался на ногах и просто ушёл в своё расположение предварительно вернув саблю обратно в ножны.
Состояние было паршивое. Сейчас мне хотелось посидеть одному с бутылкой крепкого алкоголя. Можно ли было избежать наказания? Сильно сомневаюсь. Раз они ослушались приказа всего один раз, то никто в будущем не сможет гарантировать, что они не подведут меня в самый важный момент, так что пришлось действовать решительно. Легче ли мне от этого? Вообще нет. Одно дело рубиться с вооружённым врагом, который в следующее мгновение может лишить тебя жизни, а другое рубить головы безоружным, ощущая власть над их существованием. Надо было воспользоваться огнестрелом – он как-то морально проще, чем вот так вот рубить головы. В следующий раз так и поступлю, хотя надеюсь, что он не наступит.
Глава 20. Павший город
- Нам стоит заключить перемирие с Рюглендом, Элиос. После этой бойни мы не в силах оказывать им достойное сопротивление и пока они не взяли ещё больше земель, нам точно стоит подписать перемирие. Нас со всех сторон окружают враги и нам необходимо время для восстановления, а наши войска истощены до предела. По северу слоняются повстанцы и толпы фанатиков, подрывая из без того сложную ситуацию на севере королевства. Моя казна скоро опустеет и пока есть время я должен подавить восстания, пока не стало слишком поздно!
- Сейчас ваши воины готовы сражаться и пока есть такая возможность необходимо снять осаду с Орлаёна, мой король! Мои агенты сообщают, что повстанцы в сговоре с рюглендцами, а те сейчас в шаге от взятия города. Мы можем одной битвой взять и решить одну проблему! Дома Рюгленда до сих пор не столь дружны меж собой и одно поражение разметает всю Лигу. Пойдём на переговоры – проиграем!
Единственный настоящий король Ларингии и его маршал стояли и смотрели на большой погребальный костёр, в котором сейчас догорало тело старшего сына Людовика, а по совместительству последнего узурпатора престола. Эта битва близь столицы оказалась кровавой и останется в памяти потомков как Акреонское Побоище – битва, в которой наконец восторжествовала справедливость. Справедливость, оплаченная кровью и принесённая на остриях мечей. Однако же, потери и в армии Кловиса была значительными – едва ли половина приведённого с ним войска сейчас осталось в живых и без ранений, а это значит, что Ларингия в этой битве потеряла почти весь свой цвет рыцарства.
- Я понимаю, что ты хочешь отомстить. Я желаю этого не меньше, чем того хочешь ты, но пойми, что в нас могут вторгнуться гранисийцы, ватанийцы, тартосцы, бароны Горида, и одни только Предки знают кто ещё. Не забывай, что твой сынок так и не справился с восстанием черни, которое сейчас для меня даже большая головная боль, чем все рюглендцы вместе взятые. Подпиши мы мир с Рюглендом, то вмиг раздавим разбушевавшихся крестьян, а мир среди Домов никогда не был долгим, так что нам стоит ждать и когда будет удобный момент, то мы нанесём удар. Помнишь, как раньше говорили в Империи? «Разделяй и властвуй», друг мой, «Разделяй и властвуй»!