"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Благодаря полицейскому сопровождению, их грузовик, не сбавляя скорости, пролетал перекрестки один за другим, игнорируя красные сигналы светофоров. Иногда машина надсадно и резко тормозила, скрипя колодками, когда на каком-нибудь перекрестке на пути оказывалась преграда, редкий зазевавшийся автомобиль, не успевший вовремя уйти с пути колонны. Тогда их почти подбрасывало вверх и кидало вперед. И им приходилось что есть силы удерживать себя руками за скамью, чтобы не проломить голову, улетев в сторону кабины, или не налететь всем весом на соседа.
Их было в кузове около двадцати. Все — молодые ребята, недавно, как и он, призванные по контракту после учебы в училище в спецназ. Он знал их почти всех. Некоторых ближе, а некоторых только по имени.
И это было их первое «боевое» задание.
«Боевое задание» — так и сказал их командир, когда час назад поднимал роту по тревоге.
Он, услышав эти слова, ухмыльнулся. Поначалу разочарованный, что их первым заданием будет охрана объекта. Точнее — обеспечение карантина. Чтобы никто не входил и не выходил в больницу без соблюдения мер защиты и регистрации. И возможно, как он догадывался, чтобы приглядывать за «ковидными» врачами, чтобы те не разбегались по домам и возвращались после смен в отведенные комнаты в ближайшей гостинице. А немного поразмыслив, решил, что им там сейчас и место. В самой горячей точке страны, которая вела войну не с врагами или с преступниками, а с невидимым глазу вирусом.
— Они хотят поставить нас вахтерами…, - словно услышав его мысли, недовольно проворчал сосед, сидящий рядом слева от него крепко сбитый и смуглый до черноты парень. С этими словами тот снял с лица маску, смахнул широкой ладонью с лица капельки пота и шмыгнул искривленным переломанным носом.
— Маска! Мать твою!!! — тут же послышался оглушительный рык командира. Профиль его холеного, с жесткими, словно высеченными из камня чертами лица, показался в небольшом окошке, отделявшем кабину от кузова.
— Слушаюсь, — покорно протянул парень, неохотно натягивая маску на место, и чуть слышно бормоча ругательства в адрес командира, проклиная его способность замечать мельчайшие детали происходящие в роте, невзирая на расстояние и обстоятельства.
— Да нормально…, тоже работа…, время сейчас такое…, с этим коронавирусом…, - попытался поддержать соседа он.
— Коронавирус — коронавирус — коронавирус!!! Запарили уже все с этим коронавирусом! Что за хрень такая — этот коронавирус!!! Не верю вообще я в него! Пиндосы все придумали, чтобы свои дела мутить! Или китайцы! — злобно, сквозь зубы прошипел тот.
— Ладно, братан, остынь. Побереги пыл для задания.
— Какого задания?!! Врачей охранять? Больных пугать?!! Имел я в то место такое задание!!! — не унимался парень, нервно дернув плечами.
— Сейчас приедем на место и узнаем. Может не зря спецназ туда позвали. Может там сейчас — жара…
И тут их грузовик начал останавливаться, а потом поворачивать с дороги. Он осмотрелся и убедился, что они приехали на место.
Грузовик проехал через помпезные арочные ворота с колоннами, заехал на широкую автомобильную парковку перед основным корпусом клиники и остановился.
— Вперед пацаны! Все оцепить! Гражданских очистить! И ждать дальнейших указаний! — прогремел приказ командира, первым выпрыгнувшего из кабины грузовика.
Он же спрыгнул на прогретый солнцем асфальт вторым, потратив считанные секунды, чтобы выпрямить затекшую спину и осмотреться по сторонам.
Задача, поставленная командиром, казалась ему проста. Широкая парковка перед госпиталем стремительно пустела. Испуганные, нервные люди, с завязанными на лицах масками, с округлившимися от страха глазами, поспешно покидали больницу. Старики. Матери с детьми. Пациенты с гипсовыми повязками на ногах и руках. Некоторые все еще в больничных пижамах. Потом они поспешно рассаживались по автомобилям и уезжали прочь.
Когда он направился по направлению к главному входу в клинику, то его почти сбила с ног грузная женщина в цветастом платке на голове и с маленькой девочкой, которую та тащила за руку. На какую-то долю секунды их глаза встретились. И он будто ошпарился от ее взгляда. Настолько безумным он ему показался.
Дальше, на крыльце, он увидел журналистов. Девушку — репортера и парня — оператора.
— Выключите камеру, — громко скомандовал он, с некоторым наслаждением от полученной власти наблюдая, как журналисты послушно выключают технику и торопливо уходят по направлению к своему микроавтобусу.
Еще он заметил на крыльце высокого худого мужчину в больничной пижаме. Он стоял в стороне, расслабленно поставив одну ногу на бордюр. И смотрел на него прищурившись. При это он медленно и глубоко затягивался сигаретой, выпуская в воздух клубящиеся облака дыма. Еще тот мужик улыбался, всем своим видом разительно отличаясь от окружающей обстановки паники и страха.
От вида этого мужика ему также захотелось закурить. После двух лет отказа от сигарет и ежедневного контроля за собой, чтобы не сорваться.
Впрочем, если бы он знал, что совсем скоро, его человеческая жизнь оборвется, а потом начнется совсем другая, ничего с человеческим общего не имеющая, то он, вероятно, подошел бы к тому улыбающемуся мужику и закурил бы с ним вместе… Также бы улыбался… Щурился глазами. И пускал бы в прогретый июньский воздух затейливые клубы сигаретного дыма…
Решение
Как показывали подвешенные к стене щербатые механические часы, которые, как казалось, находились на своем месте с самого первого дня работы больницы в середине прошлого века, шел десятый час смены. Ее смены. И оставалось до окончания смены еще немногим более двух часов.
Она устала. Смертельно устала. Измоталась. Больше даже эмоционально, чем физически.
Кто бы сказал ей пару месяцев назад, когда она устраивалась прямиком с последнего курса медицинского университета на прохождение штатной ординатуры в городскую больницу, что ей придется пережить вот такое… Что взамен легкой, мало чем обязывающей практики, скучного сопровождения докторов при осмотрах пациентов, заполнения бюрократических бумаг, она будет вынуждена оказаться в самом крупном «ковидном» отделении города. Словно на переднем краю военного фронта. Там, куда каждый час привозят новых раненых и где каждый день гибнут люди.
На ее глазах. На ее руках…
Мать, когда узнала о подобном повороте событий, то приказала ей немедленно все бросить и вернуться домой. Она же с трудом подавила в себе желание так и поступить. Малодушно последовать приказу матери. Как послушная девочка. Как хорошая дочь. Позволить перенести ответственность с себя на родителя. Прикрывшись ее авторитетом. А на самом деле испугавшись. Спрятавшись за мамкину юбку. Расписаться тем самым в своей инфантильности и лишиться перед матерью права отстаивать свои права взрослого человека.
Нет. Она так поступить не могла. Так что, невзирая на угрозы и причитания матери, она осталась на службе. Хотя бывали моменты, когда она жалела о подобном решении. Особенно однажды. Когда ей, двадцатипятилетней молодой девушке пришлось самой принять решение. Страшное решение… Решение о том, кому выжить, а кому — нет… Примерить роль бога, которую она не просила и не добивалась. Но которая досталась ей вот так. Внезапно и без предупреждения. В миг разрушив ее эмоциональное равновесие, одним щелчком превратив ее из легкомысленной девчонки во взрослого человека, заставив плохо спать по ночам, просыпаясь в холодном поту от воспоминаний того жуткого момента. Момента, который, как она была уверена, останется в ее памяти на всю жизнь…
В ту смену было «жарко». По настоящему «жарко». К шестидесяти четырем уже принятым пациентам к вечеру того дня в отделение доставили еще пятнадцать, которых начали размещать в коридорах, так как свободных коек уже не хватало. Врачи и медсестры работали в аврале. Невзирая на усталость. В нервном напряжении. На износ… Не обращая внимание на запотевшие изнутри от пота маски, которые нельзя было протереть. Изнывая от жажды, с опустевшими бутылками с водой, прикрепленными на двухсторонний скотч к внутренней стороне защитных костюмов с протянутыми к маскам трубками.