Четвёртый долг (ЛП)

К горлу подступила тошнота.
Не надо блевать.
Если бы я это сделала, то захлебнулась бы. Я не могла дышать через рот. Только два крошечных отверстия в носу, которые не давали достаточно кислорода.
В памяти всплыли образы ныряющего табурета.
Это было так же плохо. Так же отвратительно.
Клаустрофобия становилась все гуще, тяжелее, прожигая дыры в моей душе.
Я не могла этого вынести.
- Выпустите меня!
Слова звучали ясно в моей голове, но штырь, давивший на язык, делал их искаженными и ломаными.
Слабые звуки смеха заглушили шипение моего неистового дыхания.
Мои руки метнулись к застежкам, борясь, дергая. Я рвала на себе волосы и чесала шею, изо всех сил стараясь освободиться. Я сломала ногти, пытаясь открыть висячий замок. Крики и стоны продолжали вырываться наружу.
Я не могла произнести ни слова, но это не мешало мне озвучивать свой ужас.
Бонни пнула меня, смеясь еще сильнее.
- Я думаю, что час или два в узде пойдут тебе на пользу. А теперь будь хорошей девочкой и терпи свое наказание.
Едва слышный звонок спас меня.
Мое сердце снова задохнулось, вспомнив густой жар, всепоглощающую панику уздечки. Я никогда не хотела снова пережить это. Никогда.
Ты свободна. Все кончено.
Я не думала, что это возможно, но уздечка была еще хуже, чем стул. Даже воспоминание об этом заставляло стены деформироваться, словно сжимая меня в тисках.
У меня появилась новая болезнь - клаустрофобия.
Неизвестный номер: «Я чувствую, что ты что-то недоговариваешь. Помнишь, как я тебя называл? Моя непослушная монашка? Боже, я был такой задницей. Я влюбился в тебя уже тогда. Мне кажется, я был влюблен в тебя еще до того, как увидел.»
Все былые страхи и испытания прошлой недели исчезли. Страх был сильной эмоцией, но он не имел ничего общего с любовью.
По моим щекам потекли новые слезы.
 Страница 19 
Ты даже не представляешь, как сильно я хочу снова стать прежней.
Чтобы только беспокоиться о модных линиях и неоплаченных заказах, или о том, заказал ли Вон достаточно серых пуговиц. Такие легкомысленные проблемы -такие легко решаемые проблемы.
Не то, с чем я имею дело сейчас.
Мое сердце разбивалось снова и снова. Наказания медленно разрушали мой разум и тело, превращая их в развалины, пригодные только для сна или смерти.
Иголочка и ниточка: «Я так тебя люблю.»
Неизвестный номер: «Я люблю тебя больше. Я люблю тебя каждым вздохом и каждым ударом сердца, которым живу. С каждым днем я люблю тебя все больше.»
Мурашки пробежали по моему телу от головы до кончиков пальцев ног.
Иголочка и ниточка: «Как бы я хотела, чтобы ты был здесь. Я бы поцеловала тебя, прикоснулась к тебе и заснула в твоих объятиях.»
Неизвестный номер: «Если бы ты заснула в моих объятиях, я бы обнимал тебя всю ночь, оберегая тебя. Я бы вторгся в твои сны и убедился, что ты принадлежишь мне, и дал бы тебе будущее, которого ты заслуживаешь.»
Иголочка и ниточка: «Чего я заслуживаю? Какое будущее ты себе представляешь?»
Неизвестный номер: «Ты заслуживаешь всего, что у меня есть, и даже больше. Ты заслуживаешь счастья на вершине счастья. Ты заслуживаешь защиты, обожания и уверенности, что мы никогда не расстанемся. Ты заслуживаешь чертовски многого, и я собираюсь дать тебе все это.»
Я вздохнула, чувствуя, как меня словно накрывает самое теплое и мягкое одеяло. Джетро, возможно, и не был здесь физически, но духовно он был здесь. Его нашептанные слова были объятиями, а забота - сладчайшим из поцелуев.
Иголочка и ниточка: «Просто скажи мне, что мы пройдем через это. Скажи мне, что мы будем вместе и состаримся вместе, и построим такую жизнь, которую никто не сможет отнять у нас снова.»
Его ответ занял некоторое время, но, когда зазвонил мой телефон, он каким-то образом отдал мне все, что его семья отняла у меня. Он развеял все воспоминания об ужасных событиях и дал мне надежду.
Неизвестный номер: «Я не только хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, но и хочу, чтобы ты стала моей женой. Я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. Я хочу, чтобы ты была моим любовником и лучшим другом. Мы пройдем через это. Все это скоро закончится. И когда это произойдет, все изменится к лучшему. Я собираюсь провести остаток своей жизни, оправдываясь перед тобой, Нила, и доказывая, что ты взяла труса и заставила его захотеть стать героем. Твоим героем.»
Мои губы дрожали, а счастливые слезы навернулись на глаза.
- Я люблю тебя, Кайт, - прошептала я.
Уставившись на свой телефон, я снова и снова перечитывала его сообщения. Как бы мне ни хотелось сохранить их, я должна была удалить.
Я не могла рисковать тем, что Кат обнаружит их.
У меня не было выбора.
Умри или убей.
Борись или проиграй.
Словно убивая себя, я перетащила всю переписку в корзину и почистила её.
Приди и спаси меня поскорее.
Давай покончим с этим, пока не стало слишком поздно.
Мое счастье внезапно рухнуло, когда стены обступили меня со всех сторон. Мой разум вернулся назад, погружая меня в старые воспоминания.
Я не могла оторваться от пола. Я не знала, в какую сторону идти. Я не могла дышать. Я не могла говорить. Все, что я могла делать - это держаться за плитку и противостоять головокружению и клаустрофобии.
Сердце выбивало бешенный ритм.
Я потеряла сознание.
Это было благословением.
К тому времени, когда Бонни вернулась, чтобы снять замок, я уже не могла говорить связно.
Покачав головой, я потерла лицо.
Сколько мучений перенесла Элиза, прежде чем она "очистилась"?
Неизвестный номер: «Черт возьми, Нила. Ты мне так нужна. Мне нужно показать тебе, как сильно я тебя люблю. Как сильно я скучаю по тебе.»
Мое сердце было разорвано в клочья без него.
Иголочка и ниточка: «Ты мне тоже нужен. Так сильно. Слишком. Когда мы снова будем вместе, я собираюсь ...»
Какой-то шум заставил меня поднять голову.
Нет!
Мой взгляд упал на незащищенную дверь.
Пожалуйста, нет!
Самое ужасное было в том, что я была настолько больна, что у меня не было сил отодвинуть комод, чтобы защитить себя.
Телефон ожил в моих руках, требуя моего внимания.
Входящий звонок с неизвестного номера. Ответить?
Устройство настойчиво вибрировало, умоляя меня принять его вызов.
Джетро…
Моя душа рыдала. Мне так, так, так сильно хотелось ответить.
Но я не могла.
Выключив экран телефона, я засунула его под подушку.
Ты не удалила последнее сообщение.
Дверь распахнулась.
Слишком поздно.
Появился Дэниэль, самоуверенный и со злорадной усмешкой на лице.
- Пришло время для следующей игры, Нила. И мы не можем опоздать.
***
Я склонился над братом.
Трубки и кардиомонитор делали его похожим на какого-то франкенштейновского монстра - собранного из кусочков человека, которого я когда-то называл другом, живого только лишь благодаря какому-то волшебству и удачи.
Его кожа была слегка желтоватого оттенка, губы потрескались и высохли, приоткрывшись, чтобы трубка могла проникнуть в горло.
Врачи делали все, что могли - залатали его и поддерживали биение его сердца. Теперь все зависело от него.
Прошло полторы недели. Десять мучительно долгих дней. Если бы не регулярные сообщения Нилы, я бы сошел с ума от беспокойства.