Возвращение лорда Рэмси

Тон, каким были сказаны последние слова, давал основания предположить, что Рэмси имел в виду нечто большее, чем новое место. Пруденс взяла газету, не слишком довольная тем, что теперь ей придется сосредоточиться на объявлениях вместо того, чтобы смотреть в глаза Рэмси. Тот же не преминул воспользоваться предоставившейся возможностью и продолжал внимательно изучать ее. Подняв глаза, Пруденс увидела, что не он один на нее смотрит. Она встретилась взглядом с кузеном, утратившим интерес к каргам.
– Вы слишком пристально на меня смотрите, – упрекнула она Рэмси, надеясь, что он перестанет на нее глазеть и уйдет, прежде чем Тим сочтет необходимым подойти к ним.
Ответ Рэмси озадачил ее:
– Да. Я не могу определить, что в вас кажется мне знакомым. Каждый раз, когда я смотрю на вас, и особенно когда наши взгляды встречаются, у меня возникает ощущение, что для людей, которые познакомились всего пару дней назад, мы слишком хорошо знаем друг друга. У вас нет подобного ощущения?
Пруденс отложила газету. Ее поиски оказались безрезультатными, а этот разговор был таким же увлекательным, как и все другие ее разговоры с Рэмси.
– Признаюсь, что-то в вас кажется мне знакомым, но мы ведь не могли встречаться раньше до… – она заставила себя говорить ровным голосом, – нашей встречи в банях Махомеда.
Он озорно улыбнулся.
– Возможно, мы встречались в другой жизни.
Пруденс заморгала, встревоженная тем, что он высказал такое нелепое предположение.
– Вы говорите о реинкарнации?
– О-о! – Его брови поднялись и снова опустились. – Мне следовало помнить, что гувернантку трудно чем-либо удивить. – Он вновь приподнял свою подвижную бровь, стараясь таким образом придать своему замечанию шутливый оттенок.
Однако каждый раз, оказавшись вместе, они с замечательной быстротой переходили к беседе на серьезные темы. Даже с людьми, которых она знала всю жизнь, Пруденс никогда не заводила содержательных, требующих умения мыслить, разговоров. Скорее всего никогда и не заведет. Но их беседы с Чарльзом Рэмси не укладывались в общепринятые рамки. Они давали ей возможность свободно выразить свои мысли, и Пруденс находила это опьяняющим.
– Так вы верите в реинкарнацию? А то, чем вы занимаетесь каждое утро, это медитация?
– Да – на оба вопроса, – Что-то изменилось в его глазах, словно в них приоткрылась дверца, ведущая к самым глубинам его души. – Я взял за практику медитировать каждое утро.
– Вы сидите так неподвижно. Вы пребываете в том самом состоянии расслабленности, покоя, о котором говорили мне?
Прежде чем он смог ответить, прежде чем она смогла задать свой следующий вопрос – что представляет из себя искусство медитации? – их прервали.
Тим бросил играть в карты.
– И какова же тема вашего очаровательного тет-а-тет? Вы двое так уютно склонились друг к другу. – Тим говорил с кажущимся безразличием, однако Пруденс хорошо знала все оттенки его голоса. Задавая свой вопрос, он руководствовался отнюдь не желанием сказать что-нибудь, все равно что. Как же хорошо я его знаю, подумала Пруденс, слишком хорошо!
– Кузен… – Пруденс открыла рот, собираясь объяснить, и снова его закрыла. Она не могла сказать Тиму правду. В его представлениях о мире не было места реинкарнации и медитации. Он был бы шокирован, узнав, какие неортодоксальные темы она обсуждает.
Рэмси пришел ей на помощь. Последнее время он делал это довольно часто.
– Не хотите ли прогуляться к лагунам? Они находятся к западу отсюда между Порт-слейдом и Солтдином. Я составляю группу на завтра, и мисс Стэнхоуп, возможно, захочет присоединиться к нам.
Он говорил в высшей степени любезным тоном, но Пруденс не могла отделаться от ощущения, что он изучает ее кузена с гораздо большим интересом, чем можно было бы предположить, услышав его вопрос.
Тимоти перевел взгляд с Рэмси на Пруденс и обратно. Глаза затуманились смущением.
– Не думаю, что у Пруденс хватит сил для подобной прогулки. Она ужасно страдает от головных болей.
Рэмси кивнул.
– Ваша кузина, – он сделал паузу, словно осмысливая для себя подоплеку их отношений, – говорила мне о том, что они ее периодически беспокоят. Мне подумалось, что день на солнце и свежем воздухе как раз то, что нужно, чтобы ей стало полегче.
 
Тим нахмурился.
– Мне кажется, вы не подумали как следует, сэр. Убежден, что солнце и ветер, наоборот, вызовут у нее приступ головной боли. – Он повернулся к Пруденс, словно ожидая, что она поддержит его.
Пруденс разозлилась. Эти двое устраивали ее жизнь, даже не советуясь с ней. Злость ее немного утихла, когда Рэмси, повернувшись к ней, спросил:
– Мисс Стэнхоуп, неужели я ошибся? Мне казалось, вы говорили вчера, что хотите пособирать ракушки для своих подопечных.
Пруденс в смущении перевела взгляд с кузена на лорда Рэмси. Еще миг – и она уступит мольбе в глазах Тима. Она не должна уступать. У Тимоти не было никакого права определять ее будущее, пусть даже речь шла всего лишь об одном дне. Чего вы хотите? Вопрос, заданный ей чуть раньше лордом Рэмси, зазвучал у нее в ушах. Чего она хотела? Она хотела увидеть лагуны. Хотела отдать долг Чарльзу Рэмси. Хотела освободиться на несколько часов от колдовского очарования Тима.
– Я была бы рада, если бы меня включили в группу, – ответила она.
– А вы, сэр, хотите присоединиться к нам? – Рэмси любезно повторил свое предложение Тиму. Пруденс с удовольствием услышала, что в его голосе не было триумфа победителя.
Тимоти покачал головой, бросив на нее взгляд разочарованного ангела.
– Нет, спасибо. В моем распоряжении слишком мало времени, и я думаю провести его более интересно.
Рэмси закончил разговор:
– Мы заедем за вами на рассвете, мисс Стэнхоуп.
– Хорошо. – Пруденс ожидала, что на прощание он возьмет ее руку и, возможно, поцелует. Пальцы защипало от предвкушения этого прикосновения.
Но он лишь поклонился и необычным жестом, словно благословляя, прикоснулся ко лбу двумя пальцами.
– Значит, до завтра.
 
ГЛАВА 10
Тимоти дождался, когда они вышли из читальни и направились к пансиону миссис Харрис, и только тогда выложил Пру свои претензии. Он выбрал для этого тот момент, когда миссис Мур попросила разрешения зайти в один из магазинов, мимо которых они проходили, чтобы посмотреть шерсть. Ей не хватило шерсти для ее вязания. Пруденс и Тимоти остались одни на пустынной улице.
Пруденс знала, что сейчас будет. Она даже испытала определенное облегчение, когда Тимоти заговорил о том, что занимало их мысли.
– Я озадачен, Пру, и очень обижен тем, что ты предпочла проводить время с другими, хотя я приехал специально для того, чтобы тебя увидеть. Кто был этот грубиян?
– Извини, Тим. – В одной из витрин она могла видеть его искаженное отражение. Отражение, как она с сожалением заметила, нахмурилось. Жалость, жалость поднималась в ее груди, угрожая затопить ее всю. Она сожалела о многих вещах, когда дело касалось Тима. – Мне следовало сразу же представить вас друг другу. Не знаю, что на меня нашло, я совсем забыла о хороших манерах.
– Ты все еще не сказала мне, кто он такой. – У Тима на челюсти заходили желваки.
Пруденс отвернулась от его отражения и медленно пошла вдоль витрины, делая вид, что ее заинтересовали выставленные там товары.
– Его зовут Рэмси, Чарльз Рэмси. Я познакомилась с ним, его братом Рупертом и женой брата Грейс здесь, в Брайтоне.
– Рэмси? – Тим пошел за ней следом, заложив руки за спину. – Это не один ли из братьев Рэмси, о которых столько говорят, тот, чье наследство досталось Майлзу Флетчеру?
Она дошла до конца витрины. Идти дальше она не могла. Не могла и лгать Тиму.
– Боюсь, это он и есть. Ты не пойдешь с нами к лагунам? Я хотела поискать для Джейн с Джулией какие-нибудь морские сокровища – раковины, губки, морские звезды, что-нибудь в этом роде.
Она взглянула на него. Он откинул волосы со лба, с любимого нахмуренного лба, который Пруденс хотелось ласкать, ни о чем не сожалея и не беспокоясь. Боже Милостивый, полюбит ли она когда-нибудь другого мужчину так, как любила Тимоти? Он улыбнулся ей. Похоже, ее план чем-то его тронул.