Лучший из худших (СИ)

Что это за гаджеты и каково их назначение, разумеется, нам не сказали. Да и не больно то было интересно, по правде говоря.
Только объяснили, что сторожить надо как зеницу ока и не дай бог, если умудримся что-то из любопытства потрогать или сломать.
Один только вид нашего «фон-барона» сразу отбивал такое желание на корню. Даже боюсь представить, что он тогда устроит… Наверное, будем проклинать тот день, когда только родились на свет.
А ещё сунули в руки по тоненькой методичке и велели изучать перед тем, как последует приказ грузиться.
Я без особого интереса стал листать: написана она была тем самым казённо-суконным канцелярским языком, способным вызвать у нормального человека лютую скуку.
В ней упоминались подстерегающие впереди опасности и особенности территорий, прилегающих к злополучному объекту, но то ли проклятый безумный поручик фон Тизенгаузен так загонял меня, что смысл прочитанного ускользал мимо головы, то ли я после бурной ночи и разговора с Гартингом устал как собака и в принципе не был способен воспринимать любую информацию.
Непроизвольно стало клонить ко сну, я заклевал носом.
- Лан, ты чего? — кто-то толкнул меня локтем.
Я поднял голову и сквозь замутнённые глаза увидел ухмыляющегося Кострикина.
- Да так, — неопределённо промямлил я.
- Лучше книжку изучай — пригодится, — посоветовал он.
- Веришь, не до того, — признался я.
- Что-то ты мне не нравишься, — задумчиво покачал головой батальонная знаменитость. — Какой-то больно вялый. С тобой всё в порядке?
- Нормально. Скоро очухаюсь, — пообещал я.
Но вот пробил час «икс», последовала команда готовиться к отправлению.
Фон Тизенгаузен лично проследил за тем, как мы занимаем свои места, а первая караульная смена готовится заступить на дежурство.
Я мысленно попрощался с частью, Череповцом, с Ольгой и даже Василисой. Не знаю, когда ещё вернусь сюда и вернусь ли вообще.
Призывно загудел тепловоз. С лязгом дёрнулись вагоны.
Состав медленно набирал скорость.