Самая лучшая месть

Сэм рассмеялся:
— Не все, конечно. Но на большее я себе не позволяю и надеяться.
— Ты связывался с его адвокатом?
— Разумеется. Он в данный момент в Кении. Я бы тоже туда поехал. В Кению. Думаю, продержался бы там месяц-другой, общаясь с животными. Но только этого никогда не случится. Хочешь знать почему? Потому что чертовы адвокаты катаются в Кению, а копам положено ездить в Диснейленд. Да еще потом пару лет расплачиваться за поездку. А когда все уплачено и ты подводишь баланс, то оказывается, что денежек вполне хватило бы на поездку в ту самую Кению. Так-то вот.
— Зачем тебе нужен Том Клун? О чем ты хочешь с ним поговорить?
— Перестань, Алан. Не спрашивай меня об этом. Не пользуйся тем, что я делаю вид, что ты мне нравишься.
Я вздохнул:
— Хотя бы скажи, ты собираешься просто поговорить с ним или хочешь арестовать.
Сэм посмотрел на дом, в котором размещались наши с Дайаной офисы.
— Ты владелец или просто арендатор?
— Я владею им вместе с Дайаной и Раулем, а также «Дженерал электрик».
Сэм продолжал тоскливо смотреть на маленькое кирпичное здание. В свое время нам с Дайаной хватило здравого смысла — а скорее просто повезло, потому что даром предвидения мы явно не обладали — купить его как раз перед тем, как цены на землю в центре города взлетели до заоблачных высот.
— Заложен?
— Да. Но мы приобрели его, еще когда на рынке царило затишье, так что все в порядке. Я рассматриваю это вложение как гарантию безбедной старости. Да и Грейс когда-нибудь поступит в колледж.
— В общем, о будущем ты позаботился.
— Можно и так сказать.
— Я тебе не говорил, но тот магазинчик, в котором Шерри торгует цветами, тоже моя собственность. И тоже заложен. Самое интересное, что на недвижимости мы сделали больше денег, чем она на цветах.
— Иногда лучше быть везунчиком, чем умником, — заметил я.
Он вытащил из нагрудного кармана рубашки лотерейный билет и помахал им перед моим носом.
— Твои слова да Богу в уши.
Он рассмеялся, убрал билет на место, вытянул шею и поправил узел галстука. Потом стал возиться с верхней пуговицей, которая никак не желала пролезать в петельку. Я знал, в чем кроется причина его затруднений: Сэм носил рубашку шестнадцатого размера, тогда как шея требовала как минимум семнадцатого с половиной.
Однако чувство самосохранения посоветовало воздержаться от замечания по данному поводу.
— Дело вот какое. Если бы Том Клун появился здесь сейчас и поднялся по ступенькам в твой офис, я попросил бы его просто поговорить со мной. Но если бы он при этом отказался ответить на кое-какие вопросы, мне, возможно, ничего другого не оставалось бы, как только арестовать его. Как видишь, я с тобой откровенен.
— Это связано с нападением на его деда?
Сэм вздохнул:
— Боюсь, что да.
На висках у меня выступил пот, и я запустил двигатель, чтобы включить кондиционер.
— Закрой дверцу.
— Мы куда-то едем? — поинтересовался Сэм.
— Нет. Я по крайней мере никуда не собираюсь. По-твоему, он это сделал?
— Что — это? Ты имеешь в виду то давнее убийство в округе Парк? Или речь идет о нападении на старика?
Мнение Сэма относительно убийства Айви Кэмпбелл я уже слышал.
— Второе. Нападение на старика.
— Думаю, его объяснение требует некоторых уточнений. В основном это касается времени.
— А как же его алиби? Вчера вечером ты сказал, что у него есть алиби.
— С алиби все в порядке. Я бы даже сказал, слишкомв порядке. Но возникли кое-какие проблемы с определением времени самого нападения. Не исключено, что оно произошло раньше, чем мы вначале предполагали, и тогда никакого алиби у него нет. Вообще-то мы еще не уверены.
Я потер глаза. Не знаю почему, но на меня вдруг навалилась жуткая усталость.
— Послушай, Сэм, я не могу сказать тебе, где он работает. Жаль, но не могу. Знаю, ты сам это в конце концов выяснишь, но я бы с удовольствием помог тебе сэкономить на времени.
— Кто еще может знать, где он работает?
— Его дед?
— Старик в отключке.
Боже, старик в отключке.Другими словами, Сэм сообщал мне, что положение деда Тома Клуна настолько тяжелое, что он не может даже разговаривать. Груз усталости давил все сильнее.
 
— Ну… даже не знаю, кто еще мог бы помочь. А его офицер по надзору?
— У него нет никакого офицера по надзору. Не забывай, что Том — свободный человек, он не освобожден условно-досрочно.
Конечно. Конечно, я это знал.
Сэм потянулся к ручке двери.
— Скажу откровенно, я за него беспокоюсь.
— Ты за него беспокоишься? Почему?
— Мне не нравится, когда люди пропадают.
— То есть ты обеспокоен тем, что он замыслил что-то еще? Или же полагаешь, что Тому Клуну угрожает опасность?
— Возможно и одно, и другое. Но второй вариант более вероятен. Я вполне допускаю, что на его деда напал вовсе не какой-то случайный грабитель. Возможно и то, что предполагаемой жертвой значился не старик.
Он повернул ручку.
— Подожди. — Я сделал глубокий вдох. — Сэм, ответь, пожалуйста, на мой вопрос. В этой ситуации опасность угрожает кому-то еще? Помимо Тома Клуна? Ты ничего от меня не скрываешь? Он кому-то угрожал?
Сэм усмехнулся:
— Конечно, я многое от тебя скрываю. Но на твой вопрос отвечу. Том никому не угрожал. Насколько нам известно. — Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но, судя по паузе, сказал не то, что собирался. — Ох. — Потом добавил: — Что касается опасности, то да. Возможно, кое-кому она угрожает.
— Это близкая опасность?
— Да, можно и так сказать. Вполне.
— Но о какой-либо специфической угрозе тебе пока ничего не известно?
— Нет.
— Называется — успокоил. — Я еще раз глубоко вздохнул, ловя себя на том, что даю Сэму возможность воспользоваться паузой. — Но ты полагаешь, что ему может что-то грозить? Клуну? Если не Том избил старика, то это сделал кто-то другой, и тогда этот же другой может представлять опасность для Тома? Так?
Уловив наконец мелодию, которую я так упорно пытался ему напеть, Сэм начал постукивать ногой в такт музыке.
— Да, так. Вне всяких сомнений. До тех пор пока мы не раскроем это дело, всякий, кто живет в том доме на Хай-стрит, может подвергаться опасности. Если старика отделал не Том, то он сам мог уже пострадать от неизвестного. Может быть, именно поэтому мы и не можем его найти. Может быть, он лежит где-то раненный. Так что речь идет об определенной и явной опасности. — Он помолчал. — Точно.
Я не смотрел на Сэма. Да, у меня были основания беспокоиться о его безопасности, но я также понимал, что бряцаю ключами и что это бряцание привлекает внимание Сэма, который готов подтолкнуть меня к нарушению профессионального долга. Сэм схватывал все на лету и, воспользовавшись моей обеспокоенностью, быстро помог мне загнать меня же в угол.
— Клиника «Кайзера» на Тринадцатой. Знаешь, где это?
— Клиника? Возле школы Кейси?
— Да.
— Мы водим туда Саймона. — Сэм открыл дверцу и вышел из машины. Потом наклонился и посмотрел на меня: — Прокатишь меня как-нибудь в своей малютке, а? Когда рука заживет.
— Может быть, если пообещаешь не чихать.
— Спасибо, Алан.
Я промолчал. Провожая Сэма взглядом, я чувствовал себя предателем, но при этом понимал, что не был бы счастлив и в том случае, если бы не сделал ничего. Понимал я и то, что еще год назад не пошел бы на такое.
Так почему же я это сделал? Вот мое объяснение. Я сделал это потому, что мой прошлый отказ отвечать на вопросы полицейского до сих пор висел на мне, как промокший костюм. Тогда я промолчал, и все закончилось тем, что один из моих пациентов умер менее чем в сотне футов от меня.
Поступил ли я этично, дав Сэму нужную ему информацию? Наверное, нет.
Да что там — определенно нет.
Поступил ли я правильно?
Когда-то я думал, что этот вопрос относится к категории черно-белых. Да — нет. Иногда с примесью серых тонов. Сейчас? Сейчас я уже ни в чем не уверен.